Книга Семь воронов, страница 70 – Маттео Струкул

– Мой начальник…

– Да при чем тут твой начальник. Он точно ничего не знал. Что-то свыше, неведомая сила, вера в истории привела тебя к нам.

У Зои опять подкосились ноги, будто она получила удар под дых. Голова буквально разлеталась на куски. Поднесла ладони к вискам. Ей по-прежнему казалось, что она сходит с ума.

– Хватит жаловаться. Посмотри на мальчишку, – призвала ее старуха Рауна.

Зои обернулась. Марко, вытаращив свои огромные глаза, уставился на нее.

Она кивнула.

– Да, я справлюсь, – произнесла, – клянусь, я справлюсь.

Подросток улыбнулся.

– Ты банши, – пробормотал он.

Марко тонул в ее глазах. А взамен получал, как и в первый раз, то же самое ощущение бесконечной грусти, как будто затягивающей его, но вместе с тем обретал непоколебимую решительность. Он пока не понимал почему, и все же при взгляде на Зои в нем появлялись силы, чтобы бороться с любой неприятностью. Даже наихудшей.

В последний раз уставился на инспекторшу и перевел взгляд на мать. Внимательно посмотрев на нее, взял за руку и спросил:

– Папа ведь умер, правда?

Анна слова не могла вымолвить. Но для такой правды слова не нужны. Ограничилась кивком.

– Вороны?.. – продолжил сын.

– Да.

Марко оборвал последнюю нить, связывающую его с неопределенностью. Позволил себе выждать, прежде чем сделать это. Но решился. И сейчас знал. Как ни крути, но и у матери, и у него гора с плеч свалилась. Она наконец-то сообщила, Марко наконец-то узнал. Выдохнул в итоге с облегчением. Ему это было нужно. Трагическая болезненная развязка. Кажется, все это время он сдерживал дыхание. Хотя с самого начала думал, что просто дает себе шанс, только очень быстро понял: ждать – это всего лишь врать самому себе. Зачем? Только чтобы делать вид и играть не свою роль? Незачем – вот ответ. Он любил отца, со всеми его недостатками и достоинствами, которыми тот обладал в огромном количестве. Тем более стоило расплакаться, излить в слезах тоску и боль.

И, несмотря на то что он приказал себе не поддаваться эмоциям, слезы потекли по щекам. Было не по себе, оттого что он хотел выглядеть сильным. Кусал губы. Не должен, не перед Лу. Но именно она первая обняла его.

– Поплачь, Марко! – мягко напутствовала девушка. – Пусть текут. Я здесь, с тобой.

Он не ответил. Так они и стояли. Анна обняла их. В этот момент они были едины. Ни сын, ни мать не знали толком ничего о Лу, но вместе будто образовали новую семью; Анна в этом объятии словно забылась в безмолвной клятве.

Марко вспоминал каждое мгновение, когда ему стоило бы побольше времени провести с отцом. Как же хорошо было обсуждать с ним романы Стивена Кинга, или «Ворона», или говорить о Брендоне Ли, или школьных уроках, хоккее, да о чем угодно, что приходило в голову. Только Марко не ценил этого. Ему и в голову не приходило интересовать жизнью отца, хотя следовало бы, не говоря уже о его работе, проблемах, непонимании.

Он чувствовал, что предал отца, думал только о себе и таким образом позволил судьбе забрать его; как будто, почти не уделяя времени отцу, он сам дал ему повод уйти.

Из всех угрызений совести это оказалось самое тяжкое. И теперь оно подкатило к горлу, словно кусок проглоченного впопыхах мяса, и встало поперек, ему будто стыд мешал дышать.

– Я недостаточно сражался, чтобы он остался с нами! – произнес Марко безутешно, и целые ручьи слез покатились по его лицу.