Книга Семь воронов, страница 49 – Маттео Струкул

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Анна.

– То, что я только что сказала.

Небо чернело на глазах, словно невероятных размеров синяк разливался на небосводе. Внутри сеновала, переделанного под морг, где несколькими днями ранее доктор Стелла изучал труп Никлы Росси, теперь лежало тело Риккардо Донадона. Его удалось привезти сюда на фургоне Самюэля, и охотник остался с доктором. Стелла сам попросил пожилого мужчину задержаться ненадолго, чтобы выудить из него побольше информации о воронах, обширными знаниями о которых тот обладал. Криминалист с утра ломал голову над обнаруженными на клиновидной кости царапинами и порезами, нанесенными, предположительно, лезвием ножа.

Изначально доктор Стелла исключил саму вероятность, что глаза убитых извлечены воронами, ведь клювы птиц слишком маленькие, чтобы нанести повреждения, с которыми он столкнулся.

Но если, допустим, предположить, что стая императорских воронов в данный момент обосновалась в Рауке, дело может принять другой оборот. И сложившаяся картина предстанет совсем в ином свете.

Труп был уложен на металлическую каталку, целиком и полностью идентичную той, на которой исследовалось тело Никлы Росси. Доктор Стелла тщательным образом изучил глазницы Риккардо Донадона и обрел уверенность, что обнаружил те же самые следы, какие выявлены им на глазницах школьной учительницы.

Показал раны Самюэлю.

– Видите? – спросил.

– Их только слепой не заметит.

– Верно, – кивнул медицинский эксперт. – Что думаете об этом?

– Мне кажется, это следы от какого-то твердого острого предмета, которым не только с силой выковыривали глаза, но еще и издевались над жертвой, словно просто лишить человека зрения недостаточно.

– Лучшего определения и не дашь, – подтвердил доктор Альвизе Стелла, кивая. – Самюэль, как по-вашему, а клюв императорского ворона способен нанести повреждения, подобные этим? В самом начале я исключал такую возможность, полагая, что раны подобного типа оставляет только лезвие…

– И были правы. Но если признаем, что у этого несчастного выклеваны глаза каким-то пернатым, то императорский ворон вполне подходит. В общем, готов утверждать, что повреждения вполне соответствуют.

– Откуда такая уверенность?

– Смотрите, доктор, – продолжил Самюэль, – в арсенале у этих птиц очень твердый клюв, если выражаться эвфемизмами. По сути, повреждения, которые может нанести крупный императорский ворон, такие же, как если бы их сделали шилом.

– Если все так, как вы утверждаете, тогда нас ждет проблема куда более серьезная, чем мы себе представляли.

– Когда я подошел, глаза у бедолаги уже были вырваны… Но то, что я увидел, в голове не укладывалось! По крайней мере три или четыре сотни воронов с размахом крыльев где-то в полтора метра осадили труп. У меня мурашки побежали по телу, и, признаюсь, не будь со мной ружья, я бы хорошо подумал, приближаться или нет. Если бы они только решили напасть на меня, разорвали бы на куски. Только они, слава богу, меня не тронули, просто чудо, что остался в живых.

– Понимаю.

– Нет, ничего вы не понимаете. Императорские вороны – птицы редкого ума и в случае необходимости – исключительной жестокости. Если мороз их подталкивает искать еду, не исключено, что они станут питаться падалью, а там и трупами. Но в то же самое время я ни разу не слышал, чтобы они нападали на живых людей.