Онлайн книга «Похитители рождества»
|
– Но для кого? У нас нет детей. – А Рождество исключительно для детей? Я тоже хочу праздник. Хлопушек, игрушек, конфетти… Всю неделю до самого Нового Года будем зажигать на елке свечи, а потом сидеть и любоваться, вдыхая аромат хвои и смолы. – Вдвоем? – Если хочешь, можем чиновников твоих позвать. Накроем стол, устроим праздничный ужин. – Идея хорошая, надо обдумать. Первым делом на макушку водрузили «рождественскую звезду» из золотой бумаги, потом развесили вокруг нее картонных ангелов. – А «бомбы» куда? – спросила Ангелина, слезая со стремянки. – Что ещё за бомбы? – испугался Иван Дмитриевич. Прасковья Матвеевна елку наряжала строго-лаконично: десяток кукол на разноцветных шерстяных нитках, пяток орешков, парочка бонбоньерок с конфетами: – Радость должна от молитв проистекать, а не от баловства, – внушала она сыну Никитушке. Геля же в бумажной лавке купца Чернохвостова накупила все без исключений рождественские украшения: шоколадные «бомбы» с сюрпризами внутри (брошками и колечками), хлопушки с конфетти, дюжину посеребренных грецких орехов, новогодние фигурки из стекла, гипса и фарфора. А в милютинских лавках приобрела огромную корзину с желтовато-зелеными мандаринами и ароматно-румяными крымскими яблоками, которые также решила повесить на елку. – А крестовину давай обложим «рождественской ватой», – предложила она Крутилину. – Смотри, она обсыпана блестками и будет искриться, словно снег под фонарем. – Хорошо, – согласился Иван Дмитриевич. – К Никитушке когда поедешь? – Завтра. – И что подаришь? – Паровоз с заводной пружиной купил, а к нему дюжину вагонов. Хочешь покажу? – Потом. А что Прасковье Матвеевне? – Ничего. Хватит с неё. Тысячу в год ей отдаю. – Не ей. Вашему сыну. Я, как чувствовала, что ничего ей не купишь. Потому позаботилась сама, – Геля достала из комода книжку в красном шагреневом переплете с золотым тиснением «Календарь для всех сословий на 1873 год». – Очень ей пригодится. Тут и месяцеслов, и все праздники переходящие по датам указаны. – Да её ночью разбуди, она их без всякого календаря назовёт. Зря только деньги потратила. – Виновата я перед ней. Счастье у неё украла. Из дома вышли в одиннадцать – Иван Дмитриевич повернул было налево, к Исакию[5], но Ангелина потянула его вправо: – В Казанский пошли, туда император должен приехать. Как всякая бывшая провинциалка, Ангелина не упускала возможности увидеть венценосных особ, которые по торжественным случаям посещали богослужения в Казанском соборе. – Так туда далеко, а на улице мороз, – попытался возразить Крутилин. – А извозчиков в рождественскую ночь не сыщешь – тоже празднуют. А императором, коли хошь, хоть каждый день любуйся… – Как? Где? – удивилась Геля. – Он под нашими окнами со своей…, – Крутилин запнулся, поняв, что едва не сболтнул лишнее. Для княгини Долгорукой император снял дом рядом с Зимним дворцом на Миллионной улице. Но посещать её так часто, как хотел, не мог, лишь раз или два в неделю ему удавалось незаметно покинуть дворец на пару часов. Поэтому ежедневно во время утренних прогулок государя Долгорукая ждала его на Большой Морской. Заметив издалека её сани, император осаживал лошадь, чтобы перешла на шаг, влюбленные встречались взглядом, кивали друг другу, будто случайные знакомые, и разъезжались. |