Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Какие у вас прелестные серьги, – сделал комплимент Иван Дмитриевич Зое Перескоковой, когда ему выпала честь её пригласить. – Муж на Рождество подарил. И у вашей Гелечки в ушах новинки, – отметила она. – Муж на Рождество подарил. Разошлись около пяти. Крутилин на прощание сделал всем подчиненным подарок, разрешив не приходить сегодня на службу: – За старшего будет надзиратель Шереметьев. Ну а если что, я внизу. Все горячо поблагодарили начальника. Прощаясь с Яблочковым и Назарьевым, Крутилин тихо попросил их явиться второго на службу на полчаса раньше обычного. * * * 2 января 1874 года Как только Перескоков зашел в сыскное и снял верхнюю одежду, дежурный надзиратель сообщил ему, что Крутилин ждёт его в своем кабинете. Андрей Юрьевич открыл дверь и увидел, что внутри вовсю идет совещание – вокруг стола начальника сидели Яблочков, Назарьев и Новоселов. Один из стульев был свободен, Иван Дмитриевич, заметивший Перескокова, жестом показал сесть на него. – Как отдохнул? – спросил Крутилин. – Ай, спали до четырех, потом поели и поехали в Мариинку. – Ну ладно, к делу. Дай-ка мне твой ремингтон. Хочу его вот с этим сравнить, – Иван Дмитриевич достал из ящика револьвер Яблочкова. Перескоков достал оружие. – Твой-то поновее будет, – изрек Крутилин, осмотрев оба ремингтона. – Когда его приобрел? – Я же говорил, в пятницу, двадцать восьмого. – В лавке Шемякина на Невском? – Да. По дороге домой. – Сережа, сбегай-ка туда, уточни, – Крутилин передал револьвер Перескокова Новоселову. – А в чем дело? – На, читай, – Иван Дмитриевич сунул младшему помощнику делопроизводителя бумагу, лежавшую перед ним. – «Протокол вскрытия тела Краснова Петра Ивановича», – прочел заглавие Перескоков. – Убит из оружия твоего калибра. Две пули в затылок. Я ещё тогда в вагоне подумал, а как ты определил, что стреляли сзади? Ведь тело-то мы ещё не переворачивали. Дырки в затылке ведь могли быть выходными отверстиями. Но тогда я от этой мысли отмахнулся, списал на неопытность. И только когда увидел Зоины сережки, всё понял. Ты же помнишь, в тот июльский вечер я ехал вместе с Сахониным. А покойничек любил хвастаться. Именно поэтому ты знал, что он будет возвращаться с пенсией. А мне он показал сережки… – Не знаю, о чем вы. Сережки я купил в лавке. – В какой? Как фамилия ювелира? Назарьев съездит, проверит… Перескоков думал пару секунд, потом выпалил новую версию: – Хорошо, признаюсь, да, я нашел их в лесу в Третьем Парголово через пару недель после гибели Аркадия Яковлевича. Мне и в голову не пришло, что они связаны с его убийством. Теперь-то все ясно, в темноте Краснов обронил футляр… – Зря не хочешь сознаться. – Не в чем, Иван Дмитриевич. Зря вы меня подозреваете. Я не сделал ничего дурного. Просто нашел сережки. Да, дорогие, я пока не могу позволить себе такой подарок жене. Согласен, был неправ. Надо было сдать сережки в стол находок. Но мне хотелось сделать Зое подарок. Вы можете меня за это уволить, подвергнуть остракизму, но я не убийца. – Убийца, – возразил Крутилин. – Повторюсь, вы можете остаться насчет меня в подозрении, но вы ничего не докажете. Я невиновен. – Не докажу? Плохо ты меня знаешь, – начальник сыскной дернул за сонетку, вошел дежурный. – Пригласи-ка свидетеля. А вы, господа, и ты, Перескоков, встаньте-ка в линию. |