Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Ну давай, спрашивай, – сказала Нинка, севшая напротив. Новоселов достал портсигар, запонки и булавку: – Эти вещи тебе знакомы? – Знакомы, – с напряжением в голосе призналась Нинка. – Где их взяла? – Клиент в залог оставил. – За дурака меня держишь? Таким как ты, больше рубля не платят. – А он с меня пять суток не слезал. Вот и набежало. – Понятно. Родственники у тебя есть? – уточнил Новосёлов. – А как же! Родители, брат… – Далеко живут? – Кто где…Родители в селе, сто вёрст отсюда, брат у вас в Питере. – Кем служит? – безразличным тоном поинтересовался Новоселов, обрадовавшийся, что появилась хоть какая-то ниточка, связывающая Нинку со столицей. – Раньше половым, теперь в буфетчики выбился. Новоселов заерзал от волнения. * * * Дело Козлова ему очень кратко пересказал Крутилин, почти не упоминая фамилий. Однако Новоселов запомнил, что буфетчик со станции Третье Парголово в нём фигурировал. Новоселов даже уточнил у Ивана Дмитриевича: – Раз этот буфетчик последним видел Сахонина живым, не он ли убийца? – Нет. Буфет работает до часу ночи, пока не пройдет поезд из Гельсингфорса. Никак он не мог незаметно оттуда отлучиться. Ведь, кроме буфетчика, на станции кассир, телеграфист и два жандарма. * * * – Ну и кому из них на попечение дочь оставишь? Родителям или брату? – спросил Киску Новоселов. – На какое ещё попечение? Вася, он о чем? – проститутка повернула голову к своему приятелю. Но городовой уставился в потолок, демонстрируя, что он тут не при делах, просто сопровождает столичного коллегу. – Можешь, конечно, дочку с собой взять, – пожав плечами, предложил Новоселов. – Но на каторге, сама понимаешь, девочке придется несладко. – На какой ещё каторге? Васенька, милый, ты документы его проверил? Он точно из сыскной? Он же сумасшедший! – Нет, дорогая, не сумасшедший. Вещички эти забрали у убитого человека. Кроме них, взяли ещё и мундштук. И извозчика, у которого этот мундштук нашли, позавчера осудили на пятнадцать лет каторги. Представляешь, сколько тебе дадут за портсигар, запонки и булавку? – Я не виновата. – Ты летом в Питер ездила? – Вообще там не была. – Значит, кто-то эти вещички сюда привез и попросил сдать в скупку? Кто? Твой братец? Девка затрясла головой, видимо, пытаясь сообразить, что ей делать. Новоселов ждал. – А если назову мерзавца, отпустите меня? – спросила Киска. – Ну, если ты не знала, что ценности добыты путем грабежа с убийством, а просто хотела порадеть родному человеку, тогда претензий к тебе не будет. – У тебя дети есть? – поинтересовалась проститутка. – Есть, – подтвердил Новоселов. – Поклянись их жизнями, что не врешь. – Клянусь. – Да, ты прав, сдать эти цацки попросил меня братец. Он в октябре на побывку приезжал, меня и родителей навестить. – А где он служит? В каком трактире? – Летом в буфете на какой-то станции служил под Питером… Третье Варголово, кажется. Но тот буфет открыт только летом. Знаю, что сейчас он где-то в самом Питере, но название трактира не знаю. – Как братца звать? – Петя. Петя Краснов. – Значит, поступим так. Ты, Василий, запишешь показания Киски, а я сбегаю на телеграф, отобью депешу в сыскное. * * * 27 декабря 1873 года, Петербург. Телеграмму из Ярославля принесли Крутилину в шесть вечера. Прочитав, он тут же дернул за сонетку. – Перескоков ещё домой не ушел? |