Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Ещё есть вопросы к свидетелю? – спросил судья. – Нет, – дружно ответили Выговский и товарищ прокурора. – Тогда переходим к прению сторон, – сказал судья. Все имевшие часы дружно на них посмотрели – в Сочельник каждый торопился домой, чтобы поспать часок-другой перед длинной ночной службой. Товарищ прокурора был краток и безжалостен. Выговский говорил долго и напирал на то, что признания из подзащитного выбиты кулаками, и на суде Дорофей от них отказался. И на то, что лучший в стране сыщик не верит в виновность Козлова и готов повторно расследовать дело. – Подсудимый, встань. Твое последнее словом, – выпалил судья, как только Выговский сел на место. – Как последнее? – перепугался Дорофей. – Меня что, повесят? Прямо сегодня? Мироновна зарыдала навзрыд, остальные в зале расхохотались. – Да нет же, – прошипел судья, – просто у тебя последний шанс повлиять на решение присяжных. – А я уже все сказал. Невиновен я, видит Бог. Отпустите меня, люди добрые, не берите грех на душу. Господь-то знает, кто убийца. И гореть ему в аду на всех сковородках за смерть Аркадия Яковлевича и за все муки, которые я уже претерпел. А вас, православные, с наступающим Рождеством. В сей светлый праздник Господь всегда являет нам чудеса. Молюсь, чтобы явил их и на этот раз и меня от каторги спас. Судья, скороговоркой перечислил вопросы к присяжным – виновен ли, заслуживает ли снисхождения? Они сразу же удалились в комнату для совещаний. Но буквально на пару минут. – Каков ваш вердикт? – спросил старшину присяжных председатель суда. – Виновен, снисхождения не заслуживает. Мироновна без чувств упала на пол. Дорофей закрыл лицо руками. Судьи, по-видимому, очень торопились и удаляться, как положено, в судейскую комнату для обдумывания решения не стали. Председатель суда сразу зачел заранее заготовленный приговор: – Пятнадцать лет каторжных работ. Иван Дмитриевич, конечно, тоже торопился – собирался ещё заехать в Гостиный двор, купить подарок сыну от первого брака, но не смог пройти мимо Мироновны, которую, как мог, утешал в коридоре окружного суда Выговский: – Мы подадим на кассацию, даст Бог, приговор отменят. А вы как думаете, Иван Дмитриевич? Крутилин честно сказал: – Навряд ли. – Помогите! – бросилась перед ним на колени Мироновна. – Спасите! Не выживет Дорофейка на каторге. – Встань, ну что ты, право. – Помогите, вы же можете… – Я попробую, постараюсь, – соврал Крутилин, лишь бы утешить старуху. – Но обещать не могу… – Что же делать? Лапушка целыми днями плачет… И я вместе с ней. – Что делать, что делать? Дорофей правильно сказал. Молиться надо за него. * * * 25 декабря 1873 года На ночную службу Крутилины не пошли. Младенец Константин капризничал, оставить его на Груню не решились. Так и просидели у елки втроем с котом. Котолизатор был сильно этому удивлен, он привык, что ночь – его время. Ночами он бегал, где хотел; сбрасывал вниз, что на глаза попадется; а утром, уже утомившись, будил весь дом мяуканьем и ласками. И только когда все люди вставали с постелей, с чувством выполненного долга сворачивался клубочком спать. Но сегодня люди, видимо, сошли с ума, и коту пришлось сидеть у дерева, которое они зачем-то притащили из леса, но строго-настрого запретили на него забираться. Котолизатор долго зевал, затем было улегся спать, как вдруг Геля с Иваном Дмитриевичем и даже Груня сели за стол, уставленный вкусностями: фаршированным фазаном, жареным поросенком, двумя заливными – с осетром и с говядиной, и стали дружно есть. Будто за окном не темень, а светлым-светло. Котолизатор стал крутиться под ногами и, к его удивлению, его не шпыняли, как обычно, а кидали вниз под стол самые вкусные и жирные куски. Наевшись, он прыгнул в кроватку к младенцу, что ему не разрешалось, вытянулся вдоль него, обхватил туловище лапками и заснул, посапывая от удовольствия. Ангелина пришла в ужас: |