Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Вы меня в это дело втравили, вам и выручать. Шансы-то у меня нулевые. Сами судите: похищенные у убитого вещи так нигде и не всплыли, а Дорофей на следствии признался в убийстве. – Били? – предположил Крутилин. Выговский кивнул: – Так что, Иван Дмитриевич, вы – моя единственная надежда. Потому что вы не только свидетель, но и сведущий эксперт в сыщицком деле. Я попрошу вас рассказать присяжным, какие ошибки допустило следствие… – Хочешь меня с губернскими властями поссорить? – Ладно, спрошу тогда завтра иначе. Почему вы с самого начала сомневались в виновности Дорофея Козлова? – Ладно, спрашивай, что хочешь. * * * 24 декабря 1873 года Крутилина вызвали последним из свидетелей. Взглянув на суровые лица присяжных, он понял, что обвинительный приговор уже предрешен. Иван Дмитриевич принял присягу, Выговский приступил к допросу: – В тот вечер вы ехали с жертвой вместе в купе. Расскажите присяжным… Крутилин подробно изложил события, случившиеся 21 и 22 июля. – Господин начальник сыскной полиции, вы 22 июля во всеуслышание заявили губернским властям, что сомневаетесь в виновности моего подзащитного. Почему? На лице подсудимого большими буквами было написано: «обречен». Жена его, Мироновна, сидела с опухшими от слез глазами и глядела на мужа таким взглядом, будто видела в последний раз. – Потому что, если бы Дорофей был убийцей, он бы сразу избавился от кастета, – пояснил Крутилин. – А тот был найден у него в коляске да ещё вместе с мундштуком жертвы. Слишком глупо, даже для извозчика. Уверен, кастет с мундштуком ему подкинули. – Можно вопрос? – поднялся со скамьи товарищ прокурора, Выговский кивком разрешил. – Дорогой Иван Дмитриевич, у вас за плечами двадцатилетней опыт разоблачения воров и убийц. Неужели они всегда столь тщательно заметают следы? Особенно будучи в сильном подпитии? Подсудимый – человек темный, необразованный. Ему, да ещё спьяну, и в голову не пришло, что его станут подозревать. Разве я не прав? Крутилин посмотрел в зал – Вера Михайловна слушала заинтересованно, её племянник Борис раздраженно, двоюродный брат Аркадия Яковлевича, артиллерийский штабс-капитан, с ненавистью глядел на них обоих, а буфетчик из Третьего Парголово Петр Краснов, свидетель обвинения, достав карманное зеркальце, разглядывал в него свои усики. – Но ведь деньги-то с бумажником и остальные ценности преступник где-то спрятал, – парировал Крутилин. – Да так, что вы, судебные власти, их так и не нашли. Зачем же он оставил в коляске кастет? Почему не спрятал вместе с деньгами? А? Ответьте! – Я, Иван Дмитриевич, не убийца. В его мысли проникнуть не могу, – признался товарищ прокурора. – Зато я могу. И с уверенностью утверждаю, что истинный преступник остальные ценности, кроме ничего не стоящего мундштука, где-то спрятал. А вот его подкинул Козлову. Чтоб подумали на него. Вот почему я уверен в невиновности Козлова. – Может, тогда и убийцу назовете? – не без ехидства спросил товарищ прокурора. – Если суд вернет дело на доследование и его поручат мне, всенепременно это сделаю. И перво-наперво задамся вопросом, который сформулировали ещё древние латиняне: «Кому выгодно убийство Аркадия Сахонина?» Крутилин отметил, что штабс-капитан тут же обернулся на Веру Васильевну, вдова в свою очередь на племянника, а тот с безразличным видом уставился в потолок. |