Книга За витриной самозванцев, страница 83 – Евгения Михайлова

— Мне очень жаль, но у Екатерины обширный инфаркт. Моя клиника через двор, так что мы уже начали медицинские действия. Нужна экстренная операция, но уверен, что мы справимся.

После консультации кардиохирурга, который примчался в клинику, Масленников дотронулся до руки Екатерины, внимательно глядя в ее измученное, будто высеченное из мрамора лицо.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Катя открыла глаза.

— Александр Васильевич, вы не хуже меня понимаете, что хорошо уже никогда не будет. Все рухнуло и сгорело.

— Не все, Катя. Остался кусочек дивана, на котором сейчас сидит мальчик Саша. Он пытается справиться с потерей сестры и ждет ваших утешений, любви и поддержки. И нужна ему сейчас только мама. Вы не оставите его среди обломков и хаоса. Только не вы. И Света от вас никогда не уйдет совсем. Она была по-настоящему сильным и преданным человеком, потому и отправилась на бой за вашу общую справедливость. Ее нельзя предавать. Надо жить, чтобы любить и помнить.

Олег Кошкин слег с острой депрессией, пришлось вызвать его родителей. Георгий Борисович Шепелев ушел в такой тяжелый и мучительный запой, который привел в ужас коллег, знающих его долгие годы как стойкого, жизнеспособного и практически не пьющего человека. От ГБ люди привыкли ждать театрального поведения, рассчитанных эффектов на публику и даже цинизма в качестве главного средства, спасающего покой эгоиста. Только не беспомощного отчаяния, бездонной горечи того, что сумел осознать лишь после потери.

У подъезда и квартиры Веры Гусевой был круглосуточный пост охраны. Так выглядела защита главного свидетеля. Она практически не выходила из дома, но посреди четырех стен бурлил ее котел с кипящей смолой. Родители пытались ее оттаскивать от телефона и компа, с мониторов которых лились бессонная ругань, оскорбления и угрозы. И однажды ночью в окно их квартиры на третьем этаже влетело взрывное устройство, начался пожар.

— Страшная вещь — самосуд, — сообщил об этом Ильин Кольцову. — Уверен, что для большинства это такое развлечение, хотя нельзя исключить, что на многих убийственно подействовала эта дикая история. Что не оправдывает, конечно… В общем, пожар потушили, люди целы, только немного отравились угарным газом. Усилить ей охрану не представляется возможным. Не на подоконники же мне сажать людей.

— Перебьется, — хмуро заметил Кольцов. Он раскрыл это дело, но никогда в жизни не запишет его в список удач.

Модельер и светский блогер Никита Степанов после долгого молчания вышел в эфир к своим подписчикам. Он заранее написал и старательно прорепетировал свою пронзительную речь в память о родственнице и подруге. Но… Не смог произнести даже первое предложение. Закрыл лицо руками и заплакал. Аудитория еле разобрала только несколько слов: «Такое просто не могло случиться. С этим невозможно жить».

А в своей кухне вместе с ним плакала Алиса. Странно. С той минуты, когда на всех свалилась страшная весть о смерти Светланы, Алиса слышала много мудрых и проникновенных слов, которые вроде бы должны были помочь что-то принять, с чем-то примириться. А по-настоящему подействовали на нее лишь слова этого странного, не очень понятного человека. Да, такое не могло случиться. С этим невозможно жить. И больше ей не с кем разделить ощущение полной безысходности. Так бы она и плыла по реке своих слез к океану хмурых безрадостных дней, которые уже выстроились в очередь. Но раздался телефонный звонок. Морозов! Господи, она почти забыла, что есть у нее такая жилетка для жалоб и плача.