Книга За витриной самозванцев, страница 57 – Евгения Михайлова

— А с какого перепуга мне перестать быть в этом уверенным? У вас есть мое алиби, имена людей, которые его подтвердили. Я в тот день даже в школу не ходил. Целый день отсыпался после соревнований. Вы же проверяли локацию моего телефона.

— Да, это правда. Телефон целый день был по адресу твоего жительства. И друзья-подруги подтвердили, что ты дома отсыпался. Но никто от этих свидетелей не требовал доказательств. Поверили на слово. Просто тогда следствие не видело в том нужды. А сейчас многое изменилось. Дело в том, Олег Кошкин, что у нас появился свидетель, который показал, что ты не просто не был в тот день в своей квартире. Там находился только твой телефон. А сам ты в восемнадцать часов тридцать одну минуту был у дома по адресу… Там проживает подруга Николаевой Вера Гусева. Светлана в это время находилась в ее квартире. В восемнадцать сорок пять Николаева вышла на улицу, подошла к своей машине, там ты и задержал ее. Точнее, схватил за руку. Между вами произошла ссора, девушка вырвалась из твоих рук, оттолкнула тебя, села в машину и уехала. Ты в ту же минуту остановил такси. И, как мы теперь точно знаем, поехал за машиной Николаевой. До того переулка, где впоследствии, несколько часов спустя, обнаружили только пустую машину, уже очищенную от любых улик. Вы что-то скажете, Олег Кошкин, в объяснение или сразу показать вам записи камер видеонаблюдения во дворе Гусевой, в переулке, куда вы приехали за Николаевой, и видео, которое Гусева сняла на свой телефон из окна квартиры: ты стоишь во дворе, потом хватаешь за руку Николаеву, потом ловишь такси. Собственно, Кошкин, и на твоем смартфоне, который вчера изъяли при обыске вместе с ноутом, при беглом просмотре обнаружено фото, сделанное в тот вечер, в том переулке. Николаева вышла из машины и, вероятно, кого-то ждет. Ты снимаешь с расстояния, она тебя не видит. Айтишники еще не все изображения рассмотрели, но работают над этим.

— Не надо видео и фоток, — глухо произнес Кошкин. — Я все могу объяснить. Только не сейчас, пожалуйста, у меня сильно разболелась голова. Пусть меня отведут в камеру. Привет мрази Гусевой.

То была первая ночь после возвращения Артема, когда Алиса, наконец, сумела провалиться в глубокий сон. До этой ночи она практически не ощущала усталости и до утра сидела в кресле в спальне сына, охраняя его сон, бросаясь к нему на каждый вздох или стон. И только после того, как Артему удалось проспать всю ночь, Алиса решилась лечь в своей комнате на собственной кровати. Быстро провалилась в глубокий сон. А он оказался настолько реалистичным в мельчайших деталях, что она, мучаясь и задыхаясь, совершенно сознательно пыталась вырваться из его плена. Ей казалось, что она на самом деле спасается бегством, вырывается из цепких рук, держит дверь своей квартиры, в которую вновь и вновь ломится совершенно незнакомая женщина. Алиса во сне понимает, что никогда ее не видела, но переживает странное и напряженное узнавание. Она так четко видит жесткое лицо с цепким, настойчивым взглядом немигающих глаз, костистый подбородок и острые скулы, как никогда не бывает во сне. Ничего затуманенного и размытого. Алиса смотрит широко закрытыми глазами в лицо своего страшного сна, чувствует неумолимую силу чужих рук, всего жилистого и налитого ненавистью тела непрошеной гостьи, — и стынет от леденящего страха, который сковал ее полностью и не дает проснуться.