Книга Меморандум Квиллера, страница 49 – Адам Холл

Прошло еще некоторое время, и меня перестало трясти. Из карманов у меня ничего не взяли.

– Мне нужно такси.

Кельнер сейчас же вызвал такси по телефону.

Увидев меня, таксист насторожился и даже посмотрел на свет банкноту, которую я ему протянул.

– Деньги не фальшивые, – сказал я, – но их нужно просушить: я упал в воду. Купите мне ботинки, хорошо?

Водитель отвез меня на стоянку такси, о чем-то пошептался со своими коллегами, ушел и вскоре принес ботинки. Я вышел из машины и часа два быстро ходил, чтобы восстановить кровообращение, от Грюневальда до Сименштадта и обратно, а потом направился на юг, к Вильмерсдорфу; слежки за мной не было.

Прошли сутки, прежде чем я сообразил, что, неправильно оценив отсутствие слежки, я и рассуждал неправильно, и это поставило меня в опасное положение. Правда, в ту ночь я заставил себя противостоять воздействию амитал-натрия, или пентотала, или бензодрина или чего-то еще аналогичного, выдержал допрос с пристрастием, выслушивал угрозы о неизбежности своей смерти, перенес купание в ледяной воде и шок возвращающейся жизни. Это объясняет мою неспособность понять причины отсутствия слежки во время прогулки до Сименштадта – тогда я еще не был в состоянии здраво размышлять. Однако это только объясняет, но не оправдывает – для неосторожности оправданий нет и не может быть. Мне, безусловно, следовало бы дожидаться до тех пор, пока мои мысли полностью прояснятся, и только после этого принимать решения, однако я поступил иначе.

Гостиница называлась «Центральная», и я снял в ней номер, так как вопреки названию она затерялась в лабиринте маленьких улиц Мариендорфа, километрах в восьми к югу от Вильмерсдорфа. Гостиница была меньше отеля «Принц Иоганн» и содержалась куда хуже: заспанный администратор с всклокоченными волосами, пыль на абажурах и лампочках. Тем не менее, меня это устраивало – вполне возможно, что мне в течение некоторого времени предстояло числиться в покойниках, во всяком случае официально.

Администратор не обратил внимания даже на мой все еще влажный костюм. Отвечая на вопрос, он подтвердил, что гостиница может сдать мне в аренду и стоянку для машины – отдельный отсек в общем гараже. Я сказал, что сейчас устал, оставлю свой багаж на ночь в машине и привезу его завтра утром. Администратор даже не потрудился узнать, где я поставил машину, чтобы он мог присматривать за ней. Я сообщил ему, что немедленно лягу спать, но на самом деле, придя в номер, закрыл на ключ дверь, разделся, принял душ и разложил одежду для просушки около батарей отопления. Небольшой номер был чистым и теплым и, уж во всяком случае, более подходящим местом отдыха, чем пустынный и холодный берег озера.

Я не мог позволить себе сейчас же уснуть, поскольку снова должен был тщательно разобраться в создавшейся обстановке.

Передачу последнего биржевого бюллетеня «Евросаундом» я пропустил – нацисты схватили меня, как раз когда я ехал в отель «Принц Иоганн», чтобы послушать ее. Вполне вероятно, что никаких важных указаний резидентуры в ней и не содержалось. Мне тоже, по существу, сообщать было нечего. Конечно, я мог бы назвать специалиста по психоанализу доктора Фабиана, работники резидентуры легко нашли бы его по телефонному справочнику Берлина. В вечной войне разведок каждая сторона тратит много времени на «бокс с тенями», часто упуская из виду, что иногда нужного человека можно найти, просто придя к нему домой, вместо того, чтобы заставлять всю свою агентуру его искать. Могли бы даже передать материалы о нем следственным органам. Вероятно, комиссию «Зет» можно было бы убедить арестовать Фабиана и судить его как военного преступника. Он принадлежал к организации «Феникс», был явно очень близок ее руководству, и, несомненно, в его карьере в военное время нашлось бы достаточно материалов для его осуждения. Однако мне, возможно, еще удастся использовать Фабиана для того, чтобы добраться вначале до Октобера, а потом и до моего основного объекта – Генриха Цоссена.