Книга Проклятие Желтого императора, страница 174 – Юнь Хуянь

Он прошел прямиком к среднему ряду ячеек холодильника, присел на корточки, выдвинул ящик с меткой «T-B-4». Там лежало тело Гао Ся. Он слегка откинул белую ткань и долго смотрел на черно-зеленое лицо. Потом задвинул ящик обратно, поднялся и правой рукой достал закрепленный на поясе нож с острым белоснежным клинком, а левой вынул из кармана ключи. Подойдя к небольшой железной двери в глубине помещения, Хуан Цзинфэн вставил ключ в замок, и после нескольких попыток дверь наконец с лязгом открылась. Он вошел в небольшое подсобное помещение, щелкнул выключателем; покрытая плотным слоем грязи лампа долго жужжала и щелкала, и только потом зажегся свет. Поскольку сюда долгое время никто не заходил, стены и пол этой сырой и темной комнаты сплошь покрывали пятна плесени; какие-то насекомые, потревоженные светом, расползались по темным углам.

Он обошел груду сваленных в несколько рядов на полу вещей, проржавевших шкафов и в самом дальнем углу у стены увидел лежащую на полу Лэй Жун. Она была крепко связана веревкой, а во рту у нее торчал кляп, свернутый из старой тряпки.

Хуан Цзинфэн развязал узел из старой шторы, которой были обмотаны ноги девушки. Это было сделано, чтобы она не могла, брыкаясь, издавать никаких звуков. Потом ослабил веревку, проходящую вокруг лодыжек. Она пролежала тут все время со вчерашней ночи, когда он притащил ее сюда. Ключ от комнаты был только у него, да и слух у его сменщика, которому было уже за пятьдесят, был не очень хороший, поэтому это место было идеальным для того, чтобы дотянуть до сегодняшнего вечера.

Ухватив Лэй Жун за одежду, он приподнял верхнюю часть ее тела и усадил девушку спиной к стене. Прикосновение кончиков пальцев к мягкой женской груди заставило его ощутить некоторое волнение, однако гораздо большее беспокойство вызывал взгляд пленницы. В нем не было ни тени страха или тревоги: так спокойно домохозяйка смотрит на кусок мяса, который поставила в микроволновку, попутно поглядывая на часы и слушая музыку по радио.

«Да что ты о себе думаешь вообще, что так на меня смотришь?!»

Вчера вечером после того, как он ударил Лэй Жун, и она потеряла сознание, Хуан Цзинфэн приволок ее сюда. Он хотел еще несколько раз огреть ее тем железным прутом, чтобы тут же прикончить, но она пришла в себя, и, хотя весь затылок у нее был в крови, девушка не издала ни единого стона, просто посмотрела на него и ровным голосом спросила:

– Кто ты такой? Почему ты меня ударил?

Возможно, от чрезмерного психического возбуждения в предвкушении скорой мести Хуан Цзинфэн не смог сдержаться и обрушил на нее поток брани и проклятий. Когда он выдохся и остановился, он сам уже толком не мог вспомнить, что говорил, однако Лэй Жун слушала его очень внимательно, а потом задала новый вопрос:

– Автомобильная авария, о которой ты говоришь, произошла в этом году пятнадцатого января у моста Сиван? Погибшую звали Гао Ся?

А она ведь даже помнит время, место и имя умершей!

Хуан Цзинфэн был просто ошарашен, он думал, что, столкнувшись с похищением, в ситуации, когда жизнь висит на волоске, слабые женщины должны или рыдать, или молить о пощаде, или изо всех сил сопротивляться, но уж никак не сохранять трезвый рассудок и отличную память.

Но еще больше его удивило то, что Лэй Жун начала терпеливо объяснять ему: