Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 125 – Юнь Хуянь

От таких слов кому угодно приятно станет. Лицо председательницы Ци расплылось в улыбке, и она тут же подробно рассказала все, что хотели узнать Ма Сяочжун с напарницей.

После освобождения Чжоу Липина родственники его тети уже продали дом вместе с подвалом и неизвестно куда переехали. Он и не мог, да и не хотел возвращаться в район Дунцин – мало кто из бывших заключенных хочет возвращаться туда, где придется терпеть косые взгляды окружающих. Но за эти восемь лет тюрьмы снаружи все изменилось до неузнаваемости. Чтобы быстрее адаптироваться, получив разрешение от соответствующих органов, он выбрал местом жительства район Сяхэ, недалеко от Дунцина – все-таки здесь он когда-то на велосипеде разъезжал по улочкам. Когда он пришел регистрироваться со справкой об освобождении, председательница Ци лично его приняла, задала несколько вопросов – спросила, например, какие у него планы на будущее, и сделала пару предупреждений, мол, сейчас в обществе здоровая атмосфера, уже несколько лет не было серьезных преступлений, «Красная дружина» западного пригорода не зря свой хлеб ест, никаким противозаконным действиям шанса не дадут. Чжоу Липин, кратко отвечая на вопросы, никак не реагировал на нравоучения, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Однако с первой же встречи председательница Ци заметила, что он отличается от других.

– Как бы сказать… Раньше все освободившиеся заключенные, которых я принимала, внешне или внутренне, но всегда держались очень покорно. На одно твое слово – два кивка и три «да», просишь сесть – обязательно стоят, на лице заискивающая улыбка. А Чжоу Липин не такой. Первое впечатление – очень вежливый, внимательно слушает, когда говоришь. Хоть и не поймешь, согласен он или нет, но чувствуется – действительно слушает, а не просто делает вид. Это даже расположило меня к нему немного… Конечно, я не забывала из-за этой симпатии, что он убийца.

Не только председательница Ци, но и все местные органы власти никогда не забывали, что руки Чжоу Липина обагрены кровью, и держали его под строгим надзором. После того как он въехал в свое нынешнее жилье, месяца два днем возле дома постоянно дежурили не меньше трех членов «Красной дружины», якобы беседуя и играя в шахматы, а ночью патрульные буквально кругами ходили вокруг здания. Впрочем, их беспокойство было напрасным. Кроме покупки необходимых вещей, Чжоу Липин почти не выходил из квартиры, проводя все время в четырех стенах.

– Я слышала, у него были проблемы с поиском жилья? – вдруг полюбопытствовала Го Сяофэнь.

Председательница Ци кивнула:

– Кто же захочет сдавать квартиру убийце? Говорят, несколько раз уже и договор подписан был, и задаток внесен, но хозяева узнавали, кто такой Чжоу Липин, и отказывались: лучше неустойку заплатить, чем ему сдать. Правда, точно не знаю, это надо спрашивать у риелтора Ло из «Юаньман недвижимость», он бегал, помогал Чжоу Липину, пока не нашел нынешнее жилье.

– Сейчас аренда с каждым днем дорожает, как Чжоу Липин может себе это позволить? – продолжила Го Сяофэнь.

– Та однушка и так недорогая, хозяин за границей бизнесом занимается, деньги ему не нужны, так что все эти годы цену особо не поднимал вслед за рынком. К тому же Чжоу Липин в тюрьме работал, накопил немного – как раз хватает на аренду, – объяснила председательница. – Конечно, он боится, что деньги закончатся, поэтому после того как устроился, часто приходил в комитет спрашивать насчет работы, но мы все никак не могли найти подходящую должность…