Книга Птичий остров, страница 22 – Алекс Белл

Я заметила источник круга света – электрический фонарь, стоявший на земле. В его сиянии мне удалось разглядеть, что человеку лет под пятьдесят, у него седая щетина на подбородке, а одет он в джинсы и штормовку. Явно не призрак смотрителя маяка.

– Вы кто? – спросила я.

– Ка́лан Портер. Охотник на куку.

Моё сердце билось уже не так часто. Я вздохнула с облегчением.

– Вы меня до смерти перепугали. Что вы здесь делаете?

– Просто хотел возложить цветы.

Он показал на крест, и я заметила, что возле него лежит маленький букетик. В мелодичном акценте мужчины было что-то успокаивающее, взгляд зелёных глаз казался добрым, он был похож на человека, который часто улыбается. Я немного расслабилась.

– Джон Портер был последним смотрителем маяка на Птичьем острове, – объяснил Калан. – А ещё моим дедушкой. Каждый раз, когда я добираюсь сюда, навещаю его. Не думал, что кто-то будет возражать, если я просто побуду один.

– Ой. Ладно.

Я посмотрела на крест. Я думала, что человек, которому он посвящён, умер лет сто назад, и, узнав, что разговариваю с его внуком, я почувствовала себя странно.

– Я и не знала, что он был здесь последним смотрителем, – сказала я.

– Да, – ответил Калан. – Одним из двух. Вскоре после этого маяк автоматизировали, но, полагаю, таинственная смерть всё равно отпугнула бы большинство потенциальных кандидатов.

– Смерть? – озадаченно переспросила я.

– Прости. Я думал, ты достаточно знаешь об этом месте, раз уж приплыла сюда, – проговорил Калан, внимательно смотря на меня. – Не хотел тебя напугать.

Я пожала плечами.

– Вы меня и не напугали, – ответила я. – Нет, это, конечно, печально, но я не верю в привидений. Это просто история.

Калан задумался.

– Охотники на куку – едва ли не самые несуеверные люди из всех, кого ты встретишь за свою жизнь. Знаешь почему?

Я покачала головой.

– У моряков есть старая легенда: морские птицы – это мёртвые души утопленников. Если ты ранишь морскую птицу или тем более убьёшь её, тебя будут преследовать страшные несчастья. Но мы, охотники, убиваем их сотнями каждый раз, когда приплываем на Птичий остров за добычей. Если бы любой из нас был хоть чуть-чуть суеверен, он бы ни за что не занимался тем, чем мы занимаемся.

Калан потёр ладонью загривок.

– Я такой же, как все охотники, – продолжил он. – С удовольствием пройду под сотней лестниц, открою зонтик в помещении, разобью зеркало, – в общем, я не боюсь ни одного суеверия. Но есть одна вещь, которую даже я не сделаю никогда, – не переступлю порог этого маяка. – Калан посмотрел прямо на меня, луч фонаря странно блестел в его глазах. – Он насквозь прогнил. И если у тебя есть хоть капелька здравого ума, лучше беги отсюда до того, как он воткнёт в тебя свои ядовитые когти. – Он нагнулся и поднял с земли фонарь. – Ну, по крайней мере, я так считаю.

Я раздражённо сложила руки на груди. Он явно принял меня за впечатлительного ребёнка, которого легко напугать.

– Спасибо за совет, – ответила я. – Но это просто здание.

– Ну, может, и так, а может, нет. Я знаю только то, что мне рассказывал отец. Дедушка всю жизнь был весёлым и жизнерадостным – пока не приехал на Птичий остров. Он прожил тут всего три недели, а потом прыгнул с самой верхотуры, с прожектора.

Он посмотрел мимо меня, на башню, высившуюся перед нами, и по его лицу я увидела, что он не пытается меня напугать – он искренне верит в свои слова. Я не смогла не посмотреть наверх, туда, где периодически вспыхивал ослепительно-яркий свет. Прожектор был настолько высоко, что я даже представить себе не могла, как кто-то может добровольно решиться оттуда спрыгнуть. От одной мысли об этом мне стало плохо, и я машинально сделала несколько шагов назад, словно стояла на чьей-то могиле.