Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 90 – Лу Цюча

4

– Все еще не могу поверить в то, что случилось с У Гуань…

– Почему? После прочтения личного дела ты взглянула на нее по-новому?

Они шли бок о бок по коридору учебного корпуса, пол которого был выложен молочно-белой полированной плиткой. В здании было пусто. После обнаружения тела территория была перекрыта, а проживающим в общежитии было предписано его не покидать. Похоже, только они двое могли свободно передвигаться в этот час. У Фэн Лукуй в руках больше не было зонта (она оставила его вместе с сумкой в библиотеке); вместо этого она держала в руках конверт из крафт-бумаги, в котором лежало личное дело У Гуань.

– Да, – Фэн Лукуй еще теснее прижала к себе документы, – подумать не могла, что она была одаренным музыкантом, с детства занималась на фортепиано, а еще пела в хоре. Неужели такие люди могут издеваться над другими?

– Ты считаешь, что те, кто с детства занимаются искусством, становятся более порядочными и благородными? – с иронией поинтересовалась Яо Шухань.

– Конечно, я так не думаю, но тем не менее. – Фэн Лукуй неосознанно замедлила шаг. – В том числе поэтому мне еще обиднее за нее. У Гуань изначально была талантлива, ее жизнь не должна была так внезапно прерваться.

– А если бы она была обычным человеком, то ничего страшного?

– Я не это имею в виду. Никто не должен умирать напрасно, с окончанием жизни одного человека может окончиться жизнь и всех его близких. Но со смертью У Гуань исчезло и кое-что еще. Например, ее музыкальная карьера. Хотя если бы она не развивалась в этом направлении, то рано или поздно ей пришлось бы расстаться с музыкой, когда она перешла бы в двенадцатый класс, или когда окончила школу, или когда устроилась бы на работу. В общем, даже если бы она продолжала жить, музыка не смогла бы литься рекой слишком долго под прикосновением ее пальцев к клавишам или в ее голосе. И все же это было бы лучше, чем такой внезапный конец.

Наконец они достигли входа в галерею. Яо Шухань толкнула железную дверь, за которой, не считая потолка, весь простор коридора был полностью белым от снега. Резкие порывы ветра продолжались.

– Учитель, – не успокаивалась Фэн Лукуй, – возможно, в слухах об У Гуань есть скрытые обстоятельства. Гу Цяньцянь говорила, что тот мужчина лет тридцати, с которым видели У Гуань, нес в руках музыкальный инструмент. Полагаю, она всего лишь преследовала музыкальный интерес, хотя и таким способом, который недопустим школьными правилами.

– Ты снова вернулась к своей теории о чувстве прекрасного. Таким образом ты себя успокаиваешь?

Фэн Лукуй горько усмехнулась и покачала головой:

– Я в самом деле никчемный председатель учсовета. А Цяньцянь… Она никчемный член комитета по общежитию.

После этих слов в полном молчании они прошли по галерее, мимо навеса для велосипедов, и оказались перед бюро пропусков. Двое техников-криминалистов в это самое время снимали отпечатки пальцев с маленькой двери. Офицер Хун, похоже, уже был внутри. Несмотря на то что вход в бюро пропусков был открыт, Яо Шухань все же вежливо постучала и переступила порог только после приглашения офицера Хуна. Внутри, кроме офицера Хуна, находились охранник и полицейский.

– Я принесла личное дело У Гуань.

Яо Шухань дала знак Фэн Лукуй передать конверт офицеру Хуну. Он положил документы на стол рядом с компьютером и листом бумаги, исписанным от руки убористым небрежным почерком. Должно быть, ответственный работник только что сделал записи для офицера. На листе был перечень личных вещей У Гуань и образцы отпечатков ее пальцев.