Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 137 – Лу Цюча

– Может быть, я просто пьяна.

– Нет. Ты наконец набралась решимости взглянуть в лицо фактам. Возможно, в нашу следующую встречу ты сможешь рассказать мне, кто из них выжил. Сегодня не говори, так и быть, ничего страшного.

– Цюча, – я уже хорошо изучил ее: всякий раз, опьянев, она начинала называть меня по имени, – когда мы начинаем понимать, зачем живем? В каком возрасте? И почему?

– По правде говоря, я уже не помню. В семнадцать? Прошло уже десять лет. Десять лет назад я, конечно же, и представить не мог себя нынешнего, но и себя тогдашнего, десятилетней давности, я тоже не помню. Обсуждать с другими прошлые версии себя – все равно что обсуждать совершенно посторонних людей; мы тогда и мы сейчас – разные люди. Древние говорили: «Только знаешь, что годы проходят, и не замечаешь, как изменяется тело». Пожалуй, мне нечего к этому добавить.

– Похоже, ты тоже пьян. Стоит тебе выпить, и ты начинаешь цитировать каноны.

– Было бы просто чудесно, если бы я мог пьянеть так же быстро, как ты. Раньше всякий раз, когда ты приезжала в Шанхай, ты напивалась до такого состояния, что мне приходилось тащить тебя в гостиницу. Да уж, тот раз – тоже не исключение.

– Тот раз? Когда ты познакомился с Фэн Лукуй?

Я кивнул, но не был уверен, заметила ли это Шухань, которая погрузилась в созерцание содержимого своего бокала.

– Несмотря на то что я видел ее всего лишь один раз в лобби отеля, я все еще беспокоюсь о ней. Ты точно не хочешь сказать мне, кто из них двоих выжил?

– Неважно, кто из них выжил, а кто нет. Итог один. Гу Цяньцянь столкнула Фэн Лукуй в воду, после чего сама бросилась в реку. Если бы Фэн Лукуй выжила, то ее ожидал бы долгий срок в тюрьме, если бы выжила Гу Цяньцянь, то ее ждало бы наказание за убийство Фэн Лукуй. Независимо от того, кто из них выжил бы, их обеих ожидала бы одинаковая судьба.

– Да, похоже, все на самом деле обстояло именно таким образом, – согласился я. – Ничего удивительного, что ты не хочешь рассказывать мне финал этой истории.

Три года назад, спустя год после совершения преступления, я впервые написал целую книгу (детективный роман, действие которого происходило в древности) и отправил ее на конкурс в Тайвань. В августе следующего года я получил известие о том, что проиграл. Когда у меня совсем опустились руки, я узнал, что Шухань попала в больницу. Ее диагноз не представлял опасности – возникли некоторые проблемы с пищеварением. Когда я навещал ее, она впервые рассказала мне об этом деле, в котором участвовала. Как только она назвала имя убийцы, ее рассказ внезапно прервался. Я спросил о том, что случилось дальше, однако она не ответила, молча глядя в окно. По прошествии нескольких недель я решил изложить ее историю в литературной обработке. Черновик, который я завершил к концу года, составил около восьмидесяти тысяч иероглифов в первоначальном варианте. Поскольку тема касается старшей школы, то, разумеется, в тексте присутствует некоторая легкомысленность. Прочитав черновик, Яо Шухань сказала, что я ошибся с тональностью.

Впоследствии я в силу разных причин откладывал работу над романом, занимаясь написанием новелл и рассказов. Вскоре после того, как я перебрался в Японию, неожиданно появилась надежда на публикацию моей первой книги. Тогда у меня вновь появилась идея написать еще одну книгу, но ввиду отсутствия хороших сюжетов я все тянул и тянул с ней, в итоге так и не взявшись за перо. Сейчас с момента убийства У Гуань прошло уже четыре года, с убийства Тан Ли и вовсе девять лет. Постепенно я позабыл и о первоначальном замысле, и о черновике. В это время весьма кстати наступили зимние каникулы, и Яо Шухань, имея свободное время, присоединилась ко мне в путешествии, вновь заговорив со мной о тех событиях. Я привел ее в бар моего японского друга, который был владельцем и по совместительству фокусником. Хозяин развлекал гостей, пока те беседовали. Он также был большим поклонником логики, мы познакомились с ним в книжном клубе. Позади барной стойки, на полке с алкоголем, помимо бутылок, стояли детективные романы с автографами писателей. В баре играли треки с альбома «Romantic Warrior»американской джаз-фьюжн-группы Return to Forever^[52], название которого Содзи Симада^[53]позаимствовал для своего романа «Таинственный рыцарь»^[54]. Это был очень маленький бар: барная стойка и ряд стульев перед ней. Из-за снегопада в заведении были только мы двое.