Книга Песнь лабиринта, страница 4 – Ника Элаф

«Но будешь ли это ты? – вдруг вкрадчиво произнес внутренний голос. – Даже если оставить вопрос греха. Даже если не вспоминать все те детские страшилки. Бесшабашная, раскованная – это же не про тебя. Ты это не умеешь. Это не твое. Это будет всего лишь неумелым притворством. Ради того, чтобы ему понравиться. Чтобы доказать, что ты не хуже всех тех, других, с которыми он когда-то был. Только уверена ли ты, что он не засмеется, глядя на тебя? Ворона в павлиньих перьях, кого ты хочешь обмануть, смешно».

Алис внутренне сжалась на мгновение, в окутывающем ее запахе вдруг почудились горечь и пустота. Словно вишня оказалась отравлена.

«Нет. Это неправда», – твердо возразила она сама себе.

Если у нее есть такое желание, если она вдруг захотела вот так – да, даже заказать все эти вещи, которые никогда раньше не рискнула бы надеть, – значит, ей это нужно. И нет, Марк не засмеется.

Теперь она в этом убедилась.

Мне нужны вы.

Странно, но случившийся пожар как будто изменил в ней что-то. Или, скорее, оказался той окончательной точкой, после которой стало ясно, что Алис изменилась сама. За эти недели здесь, в этом месте. Рядом сним. Как будто вместе со сгоревшими вещами сгорела и вся ее прежняя жизнь, вся эта серая и скучная оболочка, стеснявшая ее, как кокон – бабочку, и теперь она, Алис, чувствовала себя обновленной, заново родившейся, набирающейся сил. Чувствовала, как за спиной – еще робко, по чуть-чуть, – но уже расправляются прекрасные крылья.

Она сама была теперь вот такой – настоящей. Да, пока еще не способной надеть короткую юбку и сексуальное белье, но уже позволившей себе хотя бы думать об этом. Как мало оказалось нужно этой настоящей Алис, чтобы появиться. Всего лишь обещание дать ей время. Всего лишь внимание к ней. Искренняя заинтересованность. Способность ее слышать.

Она усмехнулась. И еще пустячок: мужчина, от которого у нее просто снесло крышу. Даже когда она считала его мудаком, он все равно волновал ее до предательской дрожи в коленках.

Алис посмотрела на Марка, и он тут же поймал ее взгляд. Взял ее руку, поднес к лицу. Вдохнул запах. На его губах появилась такая хищная волчья ухмылка, словно он собирался ее съесть. И Алис это неожиданно понравилось. Может быть, потому что она и сама вдруг захотела… его укусить. Отметить, оставить свой след, чтобы на нем был ее запах, ее укусы и царапины, чтобы всем это было ясно.Мое.Никакой рациональности и рассудительности, только желание и инстинкты.

Наконец, проехав немного по грунтовой дороге, Марк остановил машину. Припарковался на обочине. Алис вылезла, кутаясь в его куртку. День был солнечный, но холодный, а в лесу, в тени огромных елей, становилось совсем сыро и зябко. Да, старые форменные брюки Кристин пришлись как нельзя кстати, хоть и оказались сильно велики.

– Дальше придется идти пешком, Минут двадцать, – сообщил Марк, вглядываясь в маршрут на экране телефона. – Так что…

Алис вздохнула, раздумывая, насколько медленно будет ковылять по лесу: нога вроде бы уже не болела, но наступать на нее полноценно все еще было страшно. Однако Марк, убрав телефон в карман, вдруг подошел и, ни слова не говоря, подхватил Алис на руки прямо вместе с чемоданчиком.

Она даже ахнуть не успела, ухватившись одной рукой за его шею, а другой придерживая чемоданчик, но Марк держал ее так уверенно и легко, что Алис тут же выдохнула.