Книга Песнь лабиринта, страница 35 – Ника Элаф

Сколько времени они просидели в машине, он не знал. Он вообще ничего больше не знал и ни о чем не думал, он как будто перестал ощущать время и пространство – была только Алис в его руках, теплая и нежная, прижавшаяся к нему, расслабленная, доверяющая. Его. Вся вселенная сжалась до пространства машины, до этого объятия, до бессвязного шепота, вздохов, глупых нежностей и ленивых долгих поцелуев, и казалось, что больше ничего не нужно и не важно.

Марк подумал, что будь его воля – увез бы Алис куда-нибудь далеко, в другой город, в отель, где им никто бы не помешал. Даже не затем, чтобы продолжить. Не затем, чтобы немедленно взять реванш, – хотя теперь он знал, что не успокоится, пока не увидит, как она кончает (и много раз!) от его губ и языка, как больше собой не владеет, как бессвязно и отчаянно просит еще, умоляет его, совсем потерявшись, забывшись от наслаждения, полностью отдав ему контроль. Нет, для Алис это было пока еще слишком. Сейчас ему просто хотелось остаться в этом бездумном блаженстве только вдвоем, вот так, как они сидели в машине, – одни посреди леса; хотелось продлить это невероятное ощущение близости после секса, которое раньше он никогда и ни с кем не испытывал.

Это было даже смешно – все случилось так быстро и неожиданно, когда Марк думал, что его ждет целый марафон выдержки и терпения, когда собирался сам долго и медленно соблазнять ее, расслаблять и учить. А Алис…

Алис его поразила просто до глубины души. Он со смешком признавался себе, что совершенно ошарашен, – в первую очередь даже не из-за того, что именно она сделала, а как решительно и не раздумывая за это взялась. Без прелюдий, в самом деле! Храбрый ежик, конечно, всегда шел навстречу опасности, но в тот момент Марк отчетливо почувствовал, что она не столько хотела преодолеть свой страх, сколько и в самом деле… увлеклась. Словно из нее вдруг неудержимо выплеснулась необъяснимая, почти магическая, глубокая и темная сексуальность. То, что он в ней видел и чувствовал с самого начала, с первой встречи, даже когда она выставляла три кордона ледяных колючек. Сексуальность, которой Алис так в себе боялась и которая вдруг вырвалась, как язык пламени, вспыхнула настолько ярко и неожиданно, что он и сам потерял контроль.

Сексуальность, которую Алис позволила себе проявить именно с ним. При этой мысли Марк не мог удержаться от довольной и сытой ухмылки. С ним! Ни с кем больше. Он с удовольствием перебирал эти образы: как она, сначала зажмурившись, так храбро исследует, осторожно касается рукой; как с интересом пробует и учится – все смелее и смелее; как вдруг поднимает взгляд, полный темного желания, а потом он ощущает ее губы, обхватывающие член, чувствует ее горячий рот, нежное касание языка… А когда она, наконец оторвавшись, сглотнула…

В какой-то момент он испугался той темной вибрации, которая начала в нем нарастать в ответ на ее желание, но зверь… Нет, зверь сидел тихо. Марку было достаточно, более чем достаточно – вот так. Подстроиться под нее. Отдать ей себя. Слышать ее удовольствие. Получать свое удовольствие – от восторженного звучания Алис, от радости, которую она ощущала, потому что открывала новые грани себя, потому что отпускала свой страх, потому что побеждала преследующих ее демонов. И его темные фантазии словно отступили в тень, и ощущение, что у него и в самом деле получится быть «хорошим Марком», по-настоящему окрепло, и снова вспыхнула яркая искра надежды. Возможно, его страхи просто надуманы, и он способен быть нормальным, даже с Алис,особеннос Алис, – так звучащей с ним в унисон, так отзывающейся в самой глубине его лабиринта.