Книга Песнь лабиринта, страница 184 – Ника Элаф

– Давай, – кивнул Марк и обернулся к ошарашенным Себастьяну и Кристин. – Значит, так…

* * *

Совещание затягивалось. Сначала вырубился свет, и в коридоре что-то громыхало: видимо, рабочие перетаскивали стремянку. Взволновавшийся от всего сразу Себастьян, уже готовясь вновь зазвучать как фальшивящий терменвокс, предложил было завести новую доску уже персонально для Ренара и собирался бежать за ней прямо сейчас. Но Кристин сказала, что это уже выше ее сил, что ей и так стыдно перед новым комиссаром за все эти художества в кабинете, и она лучше подарит Матье в утешение еще один кактус.

Потом они захотели кофе, а Марк, велев им заниматься кофемашиной самостоятельно, долго объяснял по телефону комиссару Клеман, которая свернула не туда, как выехать с просеки на дорогу. У Клеман постоянно пропадала связь и не грузились гугл-карты, так что звонила она раза три или четыре. Потом, пока Марк торопливо подписывал бумаги, надеясь ничего не забыть (а стащившая у него ключи Кристин извлекала остатки шоколада из сейфа со словами «раз уж ваша Янссенс все равно уезжает»), внезапно позвонили из газовой компании и долго, прорываясь через помехи, объясняли что-то про странный долг, о котором якобы напоминали уже три раза.

Бедлам! Боже, почему именно сегодня?

Марк выскочил с сигаретой на крыльцо, потому что больше уже не мог. Все. Хвтатит. Сейчас он спокойно докурит, глядя на свою машину, в багажнике которой уже лежали сумки с собранными вещами, а потом пойдет к Алис в подсобку, заберет ее, и они уезжают.

Кристин с Себастьяном не идиоты, комиссар Клеман тем более. И криминалистов теперь будет целая куча. Разберутся тут как-нибудь и без них. Если что, интернет и мобильная связь есть даже на Крите в номере с бассейном на балконе. Хотя, конечно, зачем им вообще бассейн на балконе, если в Греции – а он уже смотрел прогноз – сейчас всего семнадцать градусов. Ладно, может, бассейн подогреваемый.

С облегчением выкинув окурок в урну у входа, Марк распахнул входную дверь. Шел по коридору и улыбался, думая о том, сколько раз вот так ходил к Алис за эти несколько недель. С того самого первого дня, когда она обосновалась в этой своей подсобке, он еще не знал, но уже предчувствовал. Да, этот долгий путь: от злости, раздражения и кажущейся взаимной неприязни к… любви.

Он постучал. Тишина. Дернул дверь. Закрыто. Ушла в туалет? Возможно. Марк вернулся к себе в кабинет. Выждал десять минут, изучая в телефоне списки достопримечательностей Крита. И вот эта ерунда – тот самый Кносский дворец с лабиринтом? Мда. Алис явно его не гуглила. Стоит ей сказать? Или… С трудом оторвавшись от волшебных картинок – закат, пещерный город хиппи на скалах, первая христианская базилика, древний платан, под которым, по преданию, Зевс овладел Европой, – он снова пошел к подсобке. Закрыто.

Сердце вдруг екнуло. Сквозь золото и свет счастья и свободы тонко, неуловимо стала просачиваться черная струйка ужаса.

Это было неправильно. Неправильно. Неправильно! Марк кинулся к туалету, распахнул дверь. И замер, увидев открытое окно.

На полу лежали ключи от подсобки.

Он опустился рядом, поднял их и машинально сжал в кулаке холодный металл.

Его телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.

Неизвестный номер: