Книга Песнь лабиринта, страница 180 – Ника Элаф

– Можно почувствовать себя селебрити, про которых пишут фанфики. И вообще шипперят.

– В смысле – шипперят? – Марк даже сигарету не донес до рта. – Что это значит?

– Ну, это когда… когда ты так болеешь за чужие отношения, что хочешь, чтобы у этих двоих все получилось. Неважно, придуманные персонажи или реальные персоны. И такой «О боже, они наконец вместе!» или «О нет, они расстаются! Мое сердце разбито!». Ну или если они даже не встречаются или вообще не знакомы, то всегда можно сочинить историю, как все получилось. Свести их вместе. Придумать счастливый конец. В общем, для этого и существует фанфикшен. Одни пишут, другие читают. Я в университете тоже… немного… увлекалась, вот. Читала про героев «C.S.I.».

Марк в ответ только покачал головой, глядя в окно и выпуская струю дыма.

– Я даже не уверен, что мне стоит об этом знать. Как-то всегда думал, что этим занимаются какие-нибудь японские школьницы.

Алис фыркнула.

– Ты просто какой-то ископаемый динозавр! Почему школьницы? Я думаю, что даже мадам Дюпон вполне может писать фики. С ее-то пошлыми шуточками и вечной тягой хоть кого-нибудь погнать в мэрию жениться. И вообще, знаешь, нас с тобой грех не зашипперить.

– Действительно, – кивнул он. – Черт, надо как-то взять у Мелати ДНК.

Алис тоже помрачнела. Легкомысленное настроение тут же сдуло, стоило ей только мысленно вернуться к крови на электропиле. И так отчаянно не хотелось представлять ни Одри, ни Пати в руках чудовища.

Она подошла к Марку, прижалась, и он тут же ее обнял.

– Ладно… завтра к ней зайдем. Сейчас я как-то не готов, – пробормотал он.

Алис согласно кивнула. Ей сложно было это осознать во всех подробностях, но она могла хотя бы примерно представить, что способен при таком разговоре чувствовать Марк с его эмпатией и способностью слышать и ощущать людей гораздо глубже, чем обычный человек.

– Тогда продолжим с его бумагами?

Марк кивнул, затушил сигарету в пепельнице.

– Да… учитывая новые факты. Что у нас есть. Работа в клинике. – Он со вздохом опустился в кресло, а Алис вернулась за стол. – Возможно, доступ к лаборатории? Какие-то его собственные наблюдения про генетические особенности. Вот смотри, я не понимаю, тут как будто какая-то схема.

Он положил на стол листок.

– Схема передачи генов?

– Да. Причем, знаешь, такое ощущение, что я где-то видел похожее. Смотри, там обозначено, что эти самые значки, похожие на митохондрии… увеличиваются.

– Через поколение, – вдруг сказала Алис. – Видишь, он наверху обозначил одну цифру, а через ряд идет ее увеличение в два раза. И тот самый значок, да.

– Да! Тогда сходится… твою же… я понял, где это видел! Так вроде бы передаются психические заболевания. Допустим, если у родителей оно протекает в легкой форме, то у их ребенка может быть тяжелее. Особенно если больны оба. Своего рода накопительный эффект, если можно так сказать. Иначе говоря, он считал, что за тавматургические способности ответствены гены или еще что-то, что он сам себе придумал, «квазимитохондрии».

– Он там пытался объяснить, почему твои мать и дядя…

– Нормальные? Да, похоже на то. Заболевание, проявляющееся через поколение. Такое тоже бывает. И все же… смотри, тут есть еще один ряд. Ниже. Значит, речь идет уже о моих детях? И да, вот значок, который потом повторяется несколько раз. С числом этих… «квазимитохондрий».