Книга Песнь лабиринта, страница 118 – Ника Элаф

Как будто у них и правда началась совместная жизнь. Марк катил тележку между рядами в небольшом супермаркете, где всегда покупал продукты, и никак не мог сдержать глупую улыбку. Так, смесь для блинчиков на утро – он их непременно пожарит для Алис на завтрак! – кофе вроде был, но лучше купить еще. Яблоки, как она просила. А на ужин… сил готовить что-то особенное не было, поэтому Марк взял уже подготовленный для запекания лосось с соусом и рис, который легко разогреть в микроволновке. И… да, еще можно вина. Клубнику, которая оказалась неожиданно ароматной и благоухала даже через пластиковую упаковку, и шоколад. На кассе он, снова ухмыльнувшись про себя, кинул к покупкам пачку презервативов. Тоже на всякий случай. Разумеется, только поэтому, а не потому что думал, будто сегодня… Помедлив, Марк выбрал еще и лубрикант.

Его вдруг охватило странное волнение, которого он раньше никогда не испытывал. Не тревога и страх сделать что-то не так, не гнетущее ощущение ответственности и тягостное предчувствие беды, а странное головокружение от новых ощущений. От… радости? Это было даже смешно, словно он был подростком, для которого все чувства еще настолько сильные и яркие, что он захлебывается в них и тонет. И руки дрожат, и бросает в жар, и все мысли только о том, что вечером никого не будет дома, а его подружка останется с ним до утра.

* * *

– Значит, ваше намерение твердо? – строго спросила Эва, когда открыла ему дверь, и внимательно взглянула на него поверх очков. Словно в самом деле выдавала Алис замуж, как какая-нибудь сказочная колдунья, которая сначала задает герою каверзные вопросы.

Чтоб тебя, а! Следовало ожидать, что старуха устроит какую-нибудь особенную заключительную сцену в этом спектакле. Из глубины дома доносился лай Ребельона – видимо, его Эва заперла, чтобы не сбежал во время суеты со сборами и переездом.

– Твердо, как… в общем, очень твердо, мадам Дюпон. Алис уже собралась?

Марк попытался заглянуть в дом.

– Собирается. – Эва определенно не собиралась его пускать и держала на пороге, загораживая собой проход. – Раз твердо и вы меня покидаете, тогда, инспектор, передвиньте мне напоследок шкаф. Я тут подумала, что у левой стены он будет смотреться лучше.

Марк закатил глаза.

– Мадам Дюпон, я же испорчу ценный антиквариат! И поцарапаю паркет. Еще что-нибудь разобьется… Давайте все будет стоять там, где стоит. Оно у вас тут все отлично смотрится на своем месте.

Эва поджала губы, снова внимательно его разглядывая.

– И что только такая хорошая девочка в вас нашла?

– Ну, она же не искала грузчика, мадам Дюпон. – Марк вздохнул и все-таки шагнул вперед, заставляя старуху потесниться. – Что там у вас такое? Вы ко мне выпустите Алис, или я должен, как Иаков, сначала служить за Рахиль семь лет, двигая шкафы, расчищая вам снег и роясь в сарае в поисках контрабандного крокодила?

– Хм-м… нет. Семь лет – это чересчур. Есть вещи, которые не терпят поспешности, но и промедление им вредно. Баланс, инспектор! Во всем должен быть баланс, сохранение твердости намерения и… готовности – это намерение принять. Так что я…

– Так где Алис?

– Инспектор пришел! – Эва обернулась. – Бьет копытом.

Алис выглянула из комнаты, выталкивая перед собой коробку.

– Я готова! Тут просто… как-то много получилось. Еле упихала. И еще вот пакет. И твоя сумка тоже.