Книга Весы Фемиды, страница 47 – Наталья Николаевна Александрова

Услышав шаги за спиной, Нюся вздрогнула, нажала на какую-то кнопку, и на экране тут же вместо куклы появилась таблица с какими-то цифрами. Нюся оглянулась и спросила с утомлённым видом:

— Вы ко мне? У меня срочная работа!

— Да, я вижу, — кивнула Мария. — Я вас надолго не оторву от… работы. Мне Лика Козинцева сказала, что отдала вам для дочки ненужную рукопись. Дочка у вас рисует…

— Всё Лика перепутала! — возразила Нюся. — Это дочка в прошлом году рисовала, а сейчас она увлеклась оригами. Это такое японское искусство. Нужно складывать разнообразные фигурки из бумаги.

— Да я знаю, что это такое! Я когда-то сама складывала кораблики и самолётики.

— О, это самое простое! Дочка у меня вчера динозавра сложила. Так чего вы от меня хотите?

— Вы уже унесли эту рукопись? Дело в том, что мне нужно ее еще раз просмотреть.

— Я взяла домой несколько страниц на пробу, но Селина их забраковала, сказала, что бумага слишком тонкая для оригами, так что я остальные отложила.

— Кто их забраковал? — удивилась Мария.

— Селина, дочка моя.

— Селина… Надо же!

— Ну да.

— И куда вы ее дели? Рукопись, я имею в виду.

— Так выкинула в ящик, куда у нас макулатуру складывают для переработки. Это такая экологическая программа — дадим бумаге вторую жизнь.

— И где этот ящик?

— За дверью, которая на лестницу ведёт. Только вы поторопитесь…

— А что?

— Сегодня какой день?

— Четверг.

— Вот как раз по четвергам макулатуру забирают. Но за ней обычно позже приезжают.

Мария сдержанно поблагодарила Нюсю и поспешила к ящику для макулатуры. Ящик она нашла без труда — он был зеленого цвета, и на нем яркими буквами было написано: «Дадим бумаге вторую жизнь — сохраним деревья». Проблема была в том, что ящик был заперт на большой допотопный висячий замок. У ящика оказалась откидная крышка, так что положить в него ненужные бумаги было легко — просто засунуть в щель, но вот вытащить — не в пример сложнее. Для начала хорошо было бы определить, есть ли в этом ящике нужная рукопись. И вообще узнать, что в нем лежит.

Мария достала мобильник, включила режим фонарика, встала на цыпочки, подняла крышку ящика и осветила внутренности телефоном.

При неярком голубоватом свете мобильного устройства она увидела целую кипу использованной офисной бумаги, но определить с такого расстояния и при таком освещении, что за рукописи там находятся, было невозможно. Мария попыталась просунуть в ящик руку, но не смогла дотянуться до бумаги.

Вдруг она услышала за спиной деликатное покашливание, а потом негромкий голос поинтересовался:

— А что это вы тут делаете?

Мария вздрогнула.

Она представила как выглядит со стороны — стоит на цыпочках, пытаясь залезть в ящик с макулатурой и выставив на всеобщее обозрение обтянутую брюками филейную часть. И кажется, вроде было на этой части брюк пятно. Мария вспомнила, как Надежда ругалась — вечно ты, Машка, куда-нибудь сядешь. И как это она забыла про пятно…

Мария повернулась, попутно одёрнув кофточку, и только тогда увидела, что позади нее нарисовался завхоз издательства, хозяйственный (уж простите за тавтологию) дядечка, которого все в издательстве называли по отчеству — Калистратыч.

Отчество было редкое. Понятно, что общественность не могла пройти мимо такого яркого и выразительного факта, тем более что эта общественность по большей части состояла из мастеров слова, сам же Калистратыч против своего прозвища не возражал. Был он человеком приветливым, неконфликтным, к тому же, как уже сказано, хозяйственным. Мог починить что угодно, от молнии на одежде до электронного дверного замка. Только к компьютерам относился с опаской, говорил, что ему это не по возрасту. Кроме того, у Калистратыча в его тесном закуточке всегда можно было найти что угодно — иголку с нитками, ножницы, утюг, пассатижи, паяльник, батарейки для всевозможных гаджетов или даже сменную карту памяти.