Книга Весы Фемиды, страница 34 – Наталья Николаевна Александрова

Мария хотела возмутиться — что эта особа себе позволяет! Но тут до нее дошло, что она видит свое собственное отражение в огромном, во всю стену зеркале. Причиной такой ошибки было слабое освещение, но Мария всё равно расстроилась. Не только из-за того, что обозналась, но еще и потому, что отражение ей не понравилось. Надо же, дома, в своем собственном зеркале, она выглядела не в пример лучше! Вроде бы и волосы уложила, и макияж навела, и пальто выглядело вполне прилично, она бы мятое не надела… А тут волосы отчего-то сбились на одну сторону, помада смазалась, а пальто будто корова жевала и выплюнула! И еще шерсть на брюках, не иначе этот паршивец Снупи всё же улучил минутку и потёрся о ее ноги! Ну да, должно быть, здешнее зеркало привыкло отражать более уверенных в себе, более обеспеченных людей…

Мария вздохнула и еще раз огляделась.

В нескольких шагах от нее начиналась изящная лёгкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж. У подножия лестницы стояла статуя, тоже, по-видимому, мраморная. Наученная эпизодом с отражением, Мария пригляделась к этой статуе. Ведь здесь всё казалось не тем, чем было на самом деле. Может, и статуя — не статуя? Мария обошла двухметровую фигуру. Нет, это оказалась действительно статуя, причём не абы какая — судя по повязке на глазах и мечу в руке, это была богиня правосудия Фемида.

Правосудие не видит различия между истцом и ответчиком, оно слепо в том смысле, что воздаёт всем лишь по закону. Ну да, очень уместно в юридической конторе! Кому еще торчать у лестницы, как не блюстительнице нравственных основ!

Правда, у Фемиды не оказалось в руке традиционных весов, на которых взвешиваются добро и зло — поступки, совершенные смертными при жизни. Посмертная судьба умерших зависела от того, какая чаша перевесит. Но, вероятно, у мраморной богини была непростая жизнь, и весы потерялись на каком-то крутом вираже.

— Французская копия семнадцатого века с римского оригинала! — прозвучал где-то совсем близко чуть надтреснутый голос. — Кстати, довольно неплохая копия.

Мария вздрогнула и обернулась.

Голос доносился со стороны зеркала.

Сначала ей показалось, что она снова видит отражение, но этот поначалу зыбкий отблеск уплотнился, сгустился, двинулся вперёд, и Мария увидела, что к ней приближается высокий старик с высокомерным породистым лицом и седыми, закрученными кверху усами. На нем был старомодный, но весьма элегантный темно-серый сюртук, белая рубашка со стоячим воротником и чёрный шёлковый галстук.

Самым же удивительным и непривычным в его облике оказалось пенсне. Да-да, на носу у него были не очки, а настоящее пенсне! Прежде Мария видела пенсне только на старых фотографиях, да еще в театре, в постановках чеховских пьес. Вот теперь она поняла, кого напоминает ей этот импозантный старик — кого-то из чеховских персонажей. Может быть, лакея Фирса из «Вишнёвого сада»? Хотя нет, в старом господине чувствовались не лакейские, а барские замашки.

— Здравствуйте… — робко приветствовала Мария гостя из прошлого. — О какой копии вы говорите?

— Я говорю об этой статуе. О богине Фемиде. Это, как я уже сказал, не оригинал, а всего лишь поздняя копия.

— Ну, не такая уж она поздняя! Вы ведь сказали, что это семнадцатый век!

— Ну да, семнадцатый! — Старик пренебрежительно поморщился. — Разве это возраст!