Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 69 – Татьяна Лаас

Йен прикрыл глаза — что-то было знакомое, прорывавшееся стоном вековых сосен, шорохом запутавшегося ветра в их могучих лапах, солнцем и простором.

Аирн скривился:

— Сволочи… Как есть сволочи… Это были земли Райо. Ты любил там бывать, Дуб.

— Неважно, — отозвался Йен. — Это было давно, это уже не вернуть. И я не Дуб. Я Йен, желательно без приставки «эль фаоль». Вэл, можно тебя попросить?

— О чем? — тот уже заранее нахмурился, готовясь отказать.

— Пока будешь красиво прощаться, постарайся уточнить у лары Сесиль, кто её надоумил заставить тебя приревновать к Алану Спенсеру? По моим сведениям, которым я полностью доверию, Алан не тот объект, который выбирают в воздыхатели. Он предпочитал общество Богов, а не дам. Мне интересно, кто ей подсказал такой безопасный выбор? Тебя бы она не потеряла, а ревновать… Заставила.

Валентайн выругался:

— Проклятые эльфы, еще и это…

— Об этом за пределами дома Спенсеров почти никто не знал. Серж мог, конечно, как-то разведать, но я что-то в таком сомневаюсь. И потому мне очень интересно, кто еще поучаствовал в попытке твоего уничтожения.

Вэл кивнул:

— Спасибо… Я постараюсь выяснить это.

— Такое стоит знать. Хорошо бы еще это же спросить у Сержа, но…

— Меня к нему не подпустят. Если он, конечно же, еще жив. — Шейл скрипнул зубами.

…Дуб видел возвращение Ловчего во дворец с небольшой корзинкой в руках — Чарльзу Редфилдсу было чуть больше трех лун.

Райо, стоящий за плечом, еле слышно, склоняясь к самому уху Дуба, сказал:

— От поместья…

— От поместья?! — не понял Дуб.

Райо подтвердил:

— От поместья, эль фаоль, ничего не осталось. И особняк, и земли сгорели дотла. Никто не выжил, кроме Чарльза Редфилдса и Ловчего. Там ничего не уцелело.

Дуб прикрыл глаза — он не сказал бы, что Ловчий уцелел. От него нестерпимо несло гарью. Сгорели длинные белые волосы. Лицо тоже. От левой половины тела остались лишь кости. И эти кости продолжали мерно идти, неся корзинку со спящим ребенком в руках. Идти, словно боли для Ловчего не существовало. Впрочем, Ловчий был неживым, так что… Может, и правда, для него не существовало никаких чувств в этом мире. Может, главным для него был только приказ — приказа умереть ему еще не давали. Цокали когтями по дворцовому мрамору две уцелевшие жути, ставшие не больше болонок по размеру. Видимо, бой в поместье Редфилдсов даже им дался тяжело.

Дуб сглотнул:

— Райо…

— Да, эль фаоль?

— Райо… Шейл не будет другом леса уже никогда.

— Я тоже так думаю, эль фаоль, только…

— Райо… Хоть кто-то должен уцелеть из нас… Хоть кто-то… Женщины, дети — они должны уцелеть.

Дуб развернулся к главе разведки:

— Понимаешь?

Тот сглотнул:

— Эль фаоль, это предательство.

— Плевать! Дети должны выжить!

— А вы?

— А я не дитя, Райо.

Рука Аликс вырвала его из сна, легко прикасаясь к левому плечу:

— Просыпайся, Йен.

Он привычно попытался протереть сонные глаза правой рукой и окончательно вынырнул в реальность — рука чуть шевельнулась в удерживающей повязке, но не более того. Боль сонно колыхнулась в пальцах, напоминая, что она всегда рядом.

Мерно стучали колеса, коварно усыпившие Йена. За окном поезда летели укутанные в снега леса и поля. Мелькали в ранних сумерках коттеджи, яркие, как игрушки, из-за огней и праздничных новогодних украшений. Заповедный лес, когда-то росший тут, исчез навсегда, ничего не оставив после себя. Может, и правильно, что его больше не было.