Онлайн книга «Секреты Примроуз-сквер 2»
|
И Дуб бежит, несется прочь, а Ива выбирает Дари и мчится за ним. Она всегда первым пытается поймать Даринеля — он, глупый, сам ловится, сам стремится в её объятья, и Аирн уже напевает про них: «Кора и бере́ста! Жених и невеста!» — причем смысла в дразнилке никакого, но Аирна это не останавливает. Его остановить может только Даринель — кулаком в зубы или ухо. Аирн затаился совсем рядом, прикладывает указательный палец к губам: — Шшш! — а глаза уже шальные и зеленые. А ведь им всего по десять лет. Десять, а глаза уже изменились. Дари отступает спиной назад, пытаясь высмотреть Иву… Отступает и отступает, пока крыльями не упирается в податливую, расступающуюся кору дуба… И несется под дубами плачь Ивы, она всегда легко плачет, хоть сейчас, вырвав руку из захвата Аирна, решившего, что это всего лишь уловка девчонки, чтобы их поймать, Дуб с ней согласен — он сам готов плакать. От неверия и предательства. Только он вытирает глаза рукавом легкой рубашки — он эль фаоль, Ему нельзя реветь. Он кладет ладонь на шершавую кору и приказывает: — Отдай! Но дуб молчит. Он не считает себя обязанным слушаться какого-то мальчишки. — Отпусти! Я приказываю! И уже пугается Аирн, достает кинжал и со всей силы вгоняет его в ствол, только и это не выпускает Даринеля из голодной дубовой утробы. А до человеческого огня далеко. И Дуб уходит. Он бежит прочь, а вслед ему несется плачь Ивы и молчаливые удары кинжала о кору. Дуб возвращается с мечом, который отобрал у охраны. Лучше бы топор, но люди далеко. Близко, как говорит отец, но слишком далеко, чтобы успеть с топором. Аирн не замечает, что слезы текут по щекам, он орет: — Ты все равно его выпустишь, тварь! Дуб замахивается, и клинок входит в бок дуба. Снова. Снова. И снова. — Ты его выпустишь! — опять летит над лесом крик Аирна, перекрывая мерные удары лезвия меча о кору дуба. И дуб открывается, буквально выплевывая бледного, усыпленного древесными соками Даринеля. Стоит Иве обнять Дари, прижимая к себе, как Аирн привычно кривится от улыбки и насмешливо кричит: — Кора и береста! Жених и невеста! — Он знает, что Дари сейчас и мухи обидеть не может, а Дуб его никогда не останавливал. Только Дубу сейчас отчаянно хочется залепить другу в ухо, чтобы хоть раз промолчал. Чтобы понял. Чтобы… Только это Аирн. Он не затыкается и не понимает… — Эй, вставай, эль Йен… Его затрясли за плечо, и Йен еле подавил вызванное сном желание въехать кулаком Аирну в ухо. А тот продолжил жужжать над Йеном: — Вставай, я тебе ванну сделал. И легкий ужин принес. И тут времени совсем чуть-чуть до праздника осталось. Вэл не поймет, если ты его пропустишь. Он же дурной — он сюда перенесет праздник, а встретить его в постели — ты этого не перенесешь. Йен все же заставил себя разжать кулак и согласиться с доводами Аирна: — Спасибо… Мне только в постели устроить проводы года не хватало. Он сел, замечая, что укрыт пледом и заботливо раздет. Кем раздет, даже гадать не надо. Аирн, педантично застегивая на себе манжеты рубашки и одергивая жилет, зевнул: — Спать хочется зверски. Но ведь не поймут. — Он направился к вешалке, проверяя приготовленный для проводов года костюм Йена, вслух считая: — раз, два, три, четыре, пять, вышел Ловчий погулять… Йен, направляясь в ванную комнату, спросил, в упор глядя в глаза Аирна: |