Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 105 – Татьяна Лаас

Валентайн чуть сдвинулся, подставляя плечо сонному Йену — тот снова и снова вскидывался, просыпаясь, когда его голова клонилась в бок, не находя опоры.

— Спи, наглый ты фей… Еще с час пути.

Завоняло огнем, согревая, только сил отползти от опасности у Йена уже не было.

Аирн заворочался под другим боком, и, как ни странно, Йен заснул.

…Лес от океана и до океана, огромный, темный, опасный. И люди в нем лишние, но их, беглецов из-за южного моря, пустили. Остров, веками не подпускавший людей, сдался, повинуясь слову своего короля. Остров вышел из туманов, позволяя кораблям пристать к своим высоким белым берегам. И Лес расступился — не умеют люди жить в лесу, им нужен простор и дома, и огонь. Людям дали кров, потому что Боярышник знал, что страшнее голода, войн и болезней нет ничего. Уже потом выяснилось, что бежали люди не только от этого — они бежали и от колдунов, захвативших человеческие земли и поработивших живущих там людей. И пришлось дать им защиту и от колдунов, потому что те не успокоились и пытались вернуть беглецов, а Лесу это не понравилось... Пришлось людям дать то, что способно противостоять колдунам и ведьмам — магию. Только люди не оценили этого. Им хотелось большего, и Боярышник даже понимал людей, точнее Маржина, которого считал другом — если бы сам был беглецом от голода, войн и порабощающих разум колдунов, он тоже бы хотел максимальной защиты. Он понимал и прощал. Только другие не прощали людей. И не прощали слабости Боярышника…

— Они творят запретное! Останови их, брат! Останови — они приносят жертвы при строительстве своих храмов и домов.

— Мы тоже так делаем.

— Но не собратьев же приносим в жертвы! А они приносят своих же детей, женщин и стариков…

— Лучше, чтобы они приносили в жертвы нас?

— Когда-нибудь будет и так! Поверь, брат, когда-нибудь будет и так!

— Когда станет так, тогда и поговорим.

— Ты слишком добр и слишком многое прощаешь.

— Я не лезу в чужие дела!

…Только… — Дуб всегда усмехался при этих словах… — Только эти дела были не чужими, эль фаоль. Они не были чужими, а лишь казались такими.

И рука Дуба скользит по макушке, гладя короткие светлые волосы.

— Когда-нибудь ты поймешь, что чужих злых дел не бывает. И зло чужое становится и твоим.

— Почему?

— Потому что нельзя на зло закрывать глаза. Боярышник закрыл и поплатился.

— Как?

— Его убил тот, кого он считал другом. Его убил Маржин, да так, что и костей не нашли. Никогда не закрывай глаза, считая зло чужим и не твоим. Всегда пытайся его остановить, эль фаоль. Чужого зла не бывает — рано или поздно оно коснется и тебя. И друг предаст, и любимая уйдет к другому, и отец отречется, если ты закроешь глаза на чужое зло, эль фаоль.

— А как умер…

Его выдернули из сна в самый неподходящий момент. Йен осоловело смотрел по сторонам, пытаясь проснуться — совсем стемнело, тревожа глаза светили уличные фонари, лакеи уже открыли дверцы магомобиля, зонтиками закрывая от мелкого, надоедливого дождя.

— Приехали, — сказал Вэл, протягивая Йену руку, чтобы помочь выйти из магомобиля.

Аирн, шлепая босыми ногами по лужам, уже шел к дому.

Йен вздохнул:

— И впрямь… Приехали.

Он принял протянутую руку — чувствовал он себя мерзковато.

Праздничные огни в доме погасили — Ночь Прощания проходила без них. Сегодня даже на площади Согласия не будет привычных гуляний.