Книга Корона Мышки-норушки, страница 77 – Дарья Донцова

– В общих чертах да, – кивнул я, – там живет малое количество людей, никто из них не желает общаться с себе подобными. Большинство ходит по улицам в масках.

– Удивительно, но все эти люди, умные, успешные, очень богатые, попали под влияние Ормлета. Бегают к нему в офис на сеансы, – продолжил Аргус. – А теперь главная вишенка на торте. Настоящий Герман Фикин скончался много лет назад, он работал водителем у юмориста-куплетиста Михаила Волкова.

– Так, – пробормотал я.

– Но если верить всем справочным системам, Фикин жив и прописан в коттеджном поселке, – продолжил Павел, – так официально именуется Город. Полагаю, Илья знает всю правду о своем гуру и помог ему замести следы. Он гениальный айтишник. Но и у нас есть такой же, ему удалось найти место, которое Илья не почистил. Стало ясно, что Фикин на самом деле мертв. А юморист давно пропал, он утонул, но тело не нашли. Отсутствие трупа всегда наводит на размышления: вероятно, утопленничек жив, имеет документы на чужое имя. Что, если Волков, создавая Город, осуществил свою мечту уйти от жены, сына, стать свободным и проводить свои дни в таком месте, куда никогда не заглянут любопытные? Вдруг оживший Фикин – это умерший Михаил? Предлагаю объединить наши усилия и вместе раскопать грядку.

Через неделю мы с Гусевым приехали к Волковой, завели разговор, и Инна вскоре перебила Павла:

– Господа, трудно поверить тому, что я от вас услышала. Михаил Петрович давно умер. Имею свидетельство о его смерти. Супруг погиб во время гастролей. Летом его часто приглашали выступать в курортных местах. Рано утром Миша пошел плавать. Искать его начали только после ужина, когда он не явился на выступление. На пляже лежало полотенце, тапочки и пакет с книгой, а тела не нашли. Через несколько лет мужа признали мертвым. Я осталась одна. Очень любила супруга, с трудом смирилась, что никогда его не увижу. И тут приходите вы с заявлением, что Миша жив? Простите, но ситуация сродни бульварному роману. В реальности таких коллизий не случается.

– Михаил Петрович оставил вам большое наследство, – продолжил Павел.

– Деньги имеют обыкновение заканчиваться, – грустно произнесла Инна. – Да, мы с Левушкой кое-как жили. Но недавно начались проблемы. Сын написал гениальную пьесу, уж поверьте, сюжет потрясающий. А денег на постановку нет! Из-за моей бедности мир лишается уникального театрального явления.

Инна покраснела.

– Артисты! Жадные! Мерзкие! Левушка попросил их начать репетиции и подождать с оплатой. Все отказались! Они считают себя гениальными, полагают, что в любую труппу попадут. Курам на смех. Этим бездарям надо Левочке руки целовать за то, что великий режиссер согласился с отребьем работать!

– Мама, – раздался из коридора голос, и в комнату вошел мужчина.

Увидев нас, он добродушно заулыбался.

– Добрый день. Вы кто?

Я вынул удостоверение.

– Частный детектив? – изумился Лев. – Зачем вам моя мамуля?

Инна прижала руки к груди.

– Левушка, они такое сказали! Простите, господа. Мне надо лекарство принять… расскажите Левушке сами… все… Они говорили, что папа жив!

Инна вышла из комнаты. Режиссер сел на ее место.

– Слушаю вас!

Когда наше совместное с Павлом повествование завершилось, Лев сложил руки на груди.

– Господа! Инна Владимировна немолода, у нее несколько хронических заболеваний. И, на беду, у мамы навязчивое желание оберегать меня от врагов, коих я не имею. Родительница меня обожает, душит в объятиях. Когда-то она так же вела себя с мужем. Беспредельная любовь опасна для тех, кого так сильно обожают. Отец умер. Утонул он на самом деле или разыграл спектакль, чтобы избавиться от семьи, я не знаю. И знать не желаю. Считаю отца погибшим. Конец истории. Теперь о Екатерине. Мы приняли решение временно пожить раздельно. Катя прекрасный человек, я тоже замечательный, но мне необходима такая супруга, как Инна Владимировна, женщина, полностью отдавшая себя мужу. А у Кати на первом месте ее работа, она ею очень увлечена, времени на разговоры со мной нет. И супруга жесткая, бескомпромиссная, для нее существует два мнения: ее личное, совершенно правильное. И чужое, оно всегда в корне абсолютно неверное. Екатерина как змея, пятиться не умеет. Развод мы не оформляли. И Катя, и я понимаем, как Инна отреагирует на известие о том, что наш брак рухнул, жена прекрасно относится к свекрови, не желает доставить ей неприятных переживаний. На дворе сентябрь, осень – плохое время для мамы, у нее скачет давление, Инна всегда впадает в депрессию. Поскольку ни я, ни Катя не собираемся заводить новые отношения, то решили оградить маму от известия о нашем желании жить раздельно. Придумали длительную командировку жены, но, как я сейчас понимаю, мама нам не поверила. У нее есть обыкновение подозревать всех во лжи, Инне всегда кажется, что от нее скрывают правду. В детстве, когда я говорил ей: «Сегодня задержусь в школе, репетиция у нас», мать кивала, потом вечером молчала, а на следующий день начинала причитать: