Книга Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса, страница 68 – Дарья Донцова

Сергей Петрович начал кашлять.

– Кто? – прошептала Анжелика.

– Моя дорогая, – очень ласково откликнулся главврач и посмотрел на меня. – Ситуация необычная. М-да. Не уникальная, подобные случаи в медицине описаны. Попробую объяснить. У Елены Петровны родился мальчик. При наружном визуальном осмотре все было нормально. Но потом почти сразу выяснилось, что у малыша проблемы. Ребенку сделали УЗИ. Аппараты тогда не такие точные были, как сейчас, но того, что увидели, хватило для понимания, что Роберт внешне мальчик, а внутри девочка. Половые мужские органы новорожденного – просто украшение, они работать не будут. То, что внутри, – от девочки и в нормальном состоянии. Оставлять ребенка в таком виде ни в коем случае нельзя, его надо прооперировать. Я как врач объяснил, что родилась девочка. У нее все по нашим расчетам работающее. Потребуется операция, но есть такие хирурги. У ребенка снаружи просто украшение, его убрать просто. Надежда Васильевна заверила меня, что всегда хотела внучку, а вот Елена Петровна закричала: «Не смейте убивать моего сына!» Никакие уговоры на нее не действовали, стояла на своем: «Родила Роберта!»

Сергей Петрович сложил руки на груди.

– Елена Петровна не понимала, что у нее уникальный ребенок. Как правило, то, что в семье растет гермафродит, выясняется в период полового созревания. Но ведь проблема не только в половых органах. Самая большая закавыка – в голове. Ребенок считает себя мальчиком, одевается соответственно, ходит в школу, у него есть друзья. Ну да, имеются некие странности, например, излишняя плаксивость, обидчивость. Но родители считают это капризами. И вдруг у подростка начинаются месячные! Мальчик узнает, что он девочка! Мало ребенку проблем пубертатного возраста, так еще ломается половая идентификация! Травма на всю жизнь. А у Роберта редкий случай, ясность наступила сразу. Его легко было оперировать сразу после рождения – в то время, которое человек не помнит. И уже говорил, мужские признаки были только снаружи, а внутри – матка и яичники. Вот так ребенку аукнулось радиоактивное облучение деда. Елена, дочь ученого, с виду была здорова, но у нее имелись проблемы с нервной системой и памятью. А у ребенка вот такая штука. Я начал уговаривать мать. Та ни в какую! Кричит: «У меня сын!» Истерика, агрессия, в драку полезла! Павел целиком и полностью поддерживал врачей и тещу. Надо отдать должное мужчине, он не бросил жену, не упрекал ее: «Из-за тебя урод получился». Утешал Лену, успокаивал Надежду Васильевну, демонстрировал оптимизм, говорил жене: «Младенец ничего не ощутит, просто уберут лишнее, сформируют девочку. Никогда она не узнает правду. Шрам со временем почти незаметным станет. Если спросит, откуда он, спокойно сам ей объясню: «Ты в годик, когда ходить училась, упала в гараже, попала низом живота на мой инструмент, пришлось порез зашивать». И все! Но Елена орала: «Мальчик! Он мальчик!» Когда Роберту исполнилось два года, жена выкинула вещи мужа на улицу. Павел ушел, но продолжал дружить с Надеждой Васильевной, давал деньги, встречался с ребенком. Общение с женой минимизировал. А та прямо ненавидела мужчину. Три года Елена воспитывала Роберта, машинки ему покупала, пистолеты. Ребенок равнодушно на них смотрел, ему нравились пластмассовые звери, домики, куколки – он определенно родился девочкой, природу не обмануть. Когда Роберту исполнилось три года, Елена ни с того ни с сего напала на продавщицу в магазине. Ей показалось, что у женщины на голове рога выросли. Зубову поместили в психиатрическую клинику. И тогда Надежда Васильевна оформила опеку над ребенком и решила сделать ему необходимую операцию. Все прошло успешно. Бабушка опасалась, вдруг соседи начнут удивляться, задавать вопросы, куда подевался Роберт, что с ним, откуда девочка взялась? Поэтому она закрыла городскую квартиру, перебралась на дачу. Внучку назвали Анжеликой, а та и не подозревала, что первые годы прожила мальчиком.