Книга Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса, страница 36 – Дарья Донцова

– Да уж, – пробормотал я.

– Вам приходит в голову каждое утро радоваться тому, что живете? – осведомился Извеков.

– Нет, – признался я.

Никита открыл ящик стола.

– Просто вы не оказывались на границе, которая отделяет бытие от небытия. Такой опыт или убивает морально, или делает сильным. Это уж куда вы сами пойдете. Еще я говорил о Диме Маслове – очень интересный ребенок. Он тогда не побоялся рассказать правду, снял подозрения с Анжелики, которую подставил Игорь. Дима музыкант, талантливый мальчик из хорошей семьи. Отец – пианист средней руки, мама тоже не бог весть какая певица. Они работали вместе. Жена читала лекции об операх, пела. Муж аккомпанировал на фортепиано, играл короткие произведения. Диму родители очень любили, бабушек-дедушек в семье не было, поэтому сына возили с собой. Когда мальчику исполнилось четыре года, отец увидел, с каким вниманием кроха слушает музыку, и решил заниматься с малышом. К шести годам стало ясно, что Дима – будущий скрипач. Семья осела в Москве, младшего Маслова взяли в Центральную музыкальную школу. Мальчик рос в окружении коллег и друзей родителей, любил читать. Если он не играл на скрипке, то сидел с книгой. В одиннадцать лет Дима был уже почти профессиональным скрипачом, ребенком с трепетной душой, для которого слова «совесть», «честь», «любовь», «умение сострадать» – не пустые звуки. Счастливую жизнь подростка разбил рабочий, который поднял крышку канализационного люка на улице, но не выставил заграждение. Мальчик, весь уйдя в мысли о новом концерте, шел на занятия, не заметил отверстия и шагнул в него.

Извеков взял ручку и начал вертеть ее в пальцах.

– Он мне признался: «Когда шлепнулся в темень, первое, о чем подумал, – пусть у меня все ноги переломаются, только не руки. Играть на скрипке можно и в инвалидной коляске».

Никита отложил стило.

– Ангел-хранитель услышал желание подростка. Верхние конечности остались нетронутыми, а вот ноги собирали по кускам. Несколько операций, потом мальчика отправили на реабилитацию в лесную школу. Вот эти два участника истории с подменой таблеток. Инь и ян. Дима и Игорь. Полярно разные подростки. Есть и третье действующее лицо. Анжелика Зубова. Не утомил вас долгим рассказом?

– Нет-нет, слушаю вас очень внимательно. Что можете сказать о девочке?

Извеков полистал бумаги в папке.

– Лику затюкали взрослые – простите за ненаучный глагол, но он лучше всего показывает суть проблемы. Девочка находилась в постоянном напряжении, панически боялась людей, особенно врачей. Можно было бы понять Анжелику, кабы она прошла через несколько операций, которые понадобились бы после тяжелых травм, болезни. Но ничего страшного в ее документах не было. Зинаида Яковлевна объяснила, что школьница попала на реабилитацию после нервного срыва. По какой причине он произошел? Старшие требовали от дочери безупречности во всем! Ей следовало получать одни пятерки, быть первой в классе по успеваемости, обязательно получить золотую медаль. От ребенка ждали спортивных успехов, мастер спорта по художественной гимнастике – это минимальное, что надо заработать к четырнадцати годам. Необходимо много читать, помогать дома по хозяйству: мыть полы, стирать, гладить. Была домработница, но девочке не следовало расти в праздности. Лика жила в режиме постоянного труда, никогда не отдыхала, ни разу не смотрела мультики, не гуляла с подругами. И, конечно, ее нервная система дала сбой, и Анжелика оказалась в лесной школе. В первый класс ее отдали в девять лет. Почему? Ответа на вопрос не получил. Директриса сказала: «Информация не разглашается». На ночь она не оставалась, отец появлялся в гимназии утром и вечером. Замкнутый, неразговорчивый мужчина, с дочкой он общался, как сержант с солдатом, которого пару дней назад призвали на службу. «Иди в машину». «Возьми сумку». «У тебя туфли грязные». «Сиди тихо». Обезличенные фразы. Стиль общения отца со школьницей можно назвать «надзиратель-заключенный». В первый раз она вошла в мой кабинет боком, застыла на пороге. Я пригласил ее: «Устраивайся, пожалуйста». В кабинете были диван с подушками, удобное кресло и деревянный стул с твердым сиденьем. Первая фаза эксперимента: что выберет ребенок? Лика уточнила: «Куда сесть?» – «Где тебе удобнее», – ответил я. И она выбрала жесткий стул. Опустилась на сиденье, руки положила на колени, выпрямилась. Ноги у первоклассницы стояли как на фото у членов королевской семьи Великобритании: ступни-колени вместе. И улыбка на лице, такая ненастоящая, приклеенная. На все вопросы ответы короткие: «Да, да, да». «Нет» очень редко и только тогда, когда «да» произнести невозможно. «Пойдешь ли ты с незнакомым мужчиной, если он скажет, что мама заболела, прислала его за тобой, чтобы отвез тебя к ней?» Вот тут она ответила: «Нет». Почти полностью закрытая, чего-то очень боящаяся девочка. Немного расслабилась она на пятом занятии, появилась искренняя улыбка, но всегда следила за тем, что говорит. Уникальное для младшей школьницы качество.