Книга Иванушка на курьих ножках, страница 22 – Дарья Донцова

Эдуард тем временем продолжал говорить:

– Ив, дорогой, пожалуйста, давайте сегодня проведем примерку. Я целиком и полностью завишу от госпожи Адилье. Ваша матушка – владелица бренда «Николетта», он создан на ее деньги, а я всего лишь кутюрье на побегушках.

– Ясно, – вздохнул я.

– Без средств в фешен-мире делать нечего, – прошептал Эдуард. – Модельеру следует прибиться к кому-то с финансами. Очень рад, что госпожа Адилье обратила внимание именно на меня!

Я молча слушал парня. Да, на данном этапе маменька – создатель одежды. Но зачем ей понадобился я? Захоти она лет десять назад изображать из себя Диора, Шанель и Дольче с Габбаной в одной упаковке, ничего путного не вышло бы. Тогда у нее денег не было, все ее расходы лежали на моих плечах. Увы, я не член «золотой десятки» «Форбс». Очередное суаре маменьки пробивало зияющую брешь в моем бюджете. Но потом она вышла замуж за Владимира. Тот богат, радостно поддерживает жену во всех ее начинаниях.

– Ив, вы устали? – заботливо осведомился Эдик.

– Нет, – ответил я, – просто удивлен, каким образом, получив недавно размеры, вы успели сшить костюмы.

– Они давно сделаны, – признался мой собеседник. – Размеры потребовались, чтобы понять, подойдут ли вещи вам. Только не говорите госпоже Адилье, что знаете правду. По условиям контракта не имею права никому сообщать, что все сам делаю. Николетта – мой единственный шанс выплыть на поверхность. Ох! Очень трудно объяснить, но попытаюсь.

В мои уши начал загружаться рассказ. Эдуард в детские годы шил костюмы для кукол сестры. Когда мальчику исполнилось двенадцать лет, он увидел, что Людмила, его соседка по парте, горько рыдает во дворе. Эдика и Милу не связывала дружба. У школьницы были богатые родители, а у мальчика – только бабушка, которая его воспитывала, так как родители рано умерли. Людмила терпеть не могла его. Она вечно придиралась к подростку, обзывала нищим, врала всем, что отец и мать Эдика алкоголики, которых посадили в тюрьму. Трубин – это настоящая фамилия Эдуарда – никак не реагировал на военные действия, не отвечал Люде, чем только еще сильнее злил девочку. Так вот, подросток увидел, что она заливается слезами, подошел и спросил:

– Что случилось?

Вредная девица неожиданно пошла на контакт. Она вытянула ногу.

– Понимаешь?

– Нет, – ответил Трубин.

– Идиот! – вскипела Людмила. – Пряжка отлетела, каблук сломала.

– А-а-а, – протянул Эдик. – Моя бабушка говорит: «Если все живы, то с остальным справиться можно».

– Они новые, – всхлипнула Мила, – очень дорогие! А я их испортила.

– Попроси маму, другие купит, – пожал плечами сосед.

– Дурак, – еще сильнее зарыдала девочка. – Родители вчера улетели на неделю отдыхать. Мне запретили трогать вещи мамы! Но я взяла юбку и разорвала! А теперь обувь никуда не годится! Сидеть мне летом в Москве. Мать предупредила: «Узнаю, что без разрешения шаришь в моей гардеробной, – забудь про наш дом во Франции. Останешься с гувернанткой в родном городе».

– Дай туфельку, – попросил Эдик, повертел в руках пострадавшую лодочку и улыбнулся: – Починю ее. И юбку неси!

– Ты сможешь? – прошептала Людмила.

– Очень постараюсь.

Дней через десять в квартиру бабушки Эдика позвонила женщина, назвалась Валентиной Петровной, мамой Людмилы, вынула из сумки туфли, спросила: