Онлайн книга «Гризли в белых носочках»
|
– Правильно, – снова согласился я. – Мы сидели в столовой, которая объединена с кухней, в это помещение из прихожей ведет длинный коридор. Войдя в дом, сначала попадаешь в просторную прихожую, там вешалка, зеркало, тумбочка, небольшое кресло, место для уличной обуви и две двери. За одной скрываются унитаз, рукомойник и простая душевая кабина. Вторая ведет в коридор. Пройдя по нему, оказываешься у лестницы на второй этаж, а если пошагаешь вперед, то войдешь в столовую. Дверь в нее не предусмотрена. Если кто-то решит подслушать разговор, который ведут в столовой, то проделать это незаметно не получится. Скорее всего, Эмма это понимает. Учитывая род деятельности дамы, думаю, она специально не поставила дверь. За ней легко притаиться и стать свидетелем чужих откровений. Что же записал телефон? Боря нажал на экран, и я услышал уже хорошо знакомое сопрано Эммы. Глава двадцать восьмая – Милый парнишка. Глуповат, правда. – Это сейчас всеобщая беда, – подхватила Бессмертная. – Иван еще способен хоть к каким-то размышлениям. Могу поставить ему «четверку» за хорошее поведение и «тройку» за мастерство детектива. – Ты слишком строга, – рассмеялась Эмма. – Парень вышколен. – Он выдрессирован, как цирковая собачка. На что угодно спорю, за его спиной с бейсбольной битой в руке маячит авторитарная мамаша, которая с помощью этого спортивного инвентаря воспитала удобного для себя мальчонку. А я считаю, что «отлично» получают не за умение пользоваться носовым платком, не за знание того, что рыбу не едят с помощью обычного ножа, и не за неконфликтность и уважение к пожилым. – За что тогда? – За умение спокойно, без скандала и употребления нецензурной лексики отстаивать свою позицию и не быть таким, как мужик из анекдота советских времен, которого решили сделать директором завода и вызвали к большому боссу. Тот начал прощупывать кандидата на сладкое место и среди прочих задал ему вопрос: «Ваше отношение к линии коммунистической партии Советского Союза?» «Изменялся вместе с линией», – ответил дядька. На мой взгляд, Подушкин такой. Он воспитан, вежлив, кое-что понимает в сыскном деле, но, полагаю, наш гость – конформист. Отстаивать свою позицию не станет. Послышался тихий смех, потом голос Эммы: – Ты очень любишь людей… Мы ему рассказали то, что многие в Яичном знали. Старшее поколение почти все поумирало, а у детей искаженные сведения. Кто-то из них где-то что-то от кого-то когда-то слышал. Начни Подушкин говорить с выросшими ребятками, а то и с внуками очевидцев прошлых событий, он мог бы утонуть в море выдумок. Мы ему сказали правду, для детектива это огромная удача… Но про личность из Александровки промолчали! – Кое-что утаили! – согласилась Матрена. – Но он ищет донора для больного ребенка. Это меня волнует. Что, если мальчик умрет? Я потом стану мучиться, что не дала ему нужные сведения. Вдруг человек из Александровки идеально подойдет? – Сомнительно, что Иван скажет нам о кончине больного. И мы с тобой владеем чужой тайной, не имеем права болтать! – На кону жизнь ребенка. – Ты твердо уверена, что лицо из Александровки поможет? Вот на сто процентов? – Нельзя ни в чем быть уверенной на все сто, – пробормотала Матрена. – Но ребенок, похоже, совсем плох! – Ребенок, ребенок… Учитывая все обстоятельства, Господь, наверное, решил обрубить гнилую человеческую ветвь. А мы пойдем против его решения. |