Книга Отголоски прошлого, страница 68 – Анастасия Ватутина

У Яны перехватило дыхание. С картины прямо на нее смотрела Симона. Огромные глаза с чуть опущенными уголками делали ее лицо печальным и каким-то беззащитным, но в них горел огонь, а губы были чуть приоткрыты, словно на них застыл прерванный поцелуй.

– Это она! Не могу поверить!

– Теперь понимаю, почему дед предпочел скрыть такую покупку. Портрет действительно довольно откровенный. – Девушка на картине была полностью обнажена, только на ее шее поблескивал золотой медальон с причудливым узором на крышке. Но не ее нагота смущала, а нечто интимное, глубоко личное, что застыло во взгляде. Как будто тот, кто смотрел на портрет, увидел то, что не предназначалось для чужих глаз.

– Жаль, что придется его уничтожить.

– Так, – Марк накинул на портрет ткань, в которую тот был завернут. – Пойдем, пока ты не передумала.

Они вышли во двор, дождь немного утих и перешел в легкую морось. Марк провел Яну к старому кострищу, пристроил в центр портрет и чиркнул спичкой. Яна пожалела, что они не взяли с собой никакой горючей жидкости, но, как оказалось, это было без надобности – огонь быстро занялся и поглотил картину целиком. Спустя всего несколько минут от нее остался только тлеющий подрамник.

– Вот и все, – Марк улыбнулся. – Мы, конечно, уничтожили произведение искусства, но зато теперь тебе ничто не угрожает.

Яна почувствовала, как ее накрывает волной облегчения. Она начала смеяться, не в силах поверить, что ее кошмар, наконец, закончился. Марку быстро передалось ее веселье, и они несколько минут хохотали до слез.

– Давай вернемся в дом, пока дождь снова не начался.

Они зашли в успевшую прогреться гостиную, и Яна уютно устроилась в кресле, подвинув его поближе к огню.

– Знаешь, мне не кажется, что после всего этого я могу проспать дня два, не меньше.

– Два дня обещать не могу, но до утра вполне можешь подремать. После такого дождя я бы не рискнул ехать по грунтовке к шоссе.

– Что ж, – сонно пробормотала Яна, – тогда я немного посижу тут с закрытыми глазами? – Ответ Марка она не услышала, потому что уже крепко спала.

Дождь снова усилился и громко барабанил по крыше. Марк подбросил в печь немного поленьев, укрыл спящую Яну теплым клетчатым пледом, а сам устроился в дедовом кресле-качалке у окна. То, что дед оказался замешан во всей этой истории, его удивило. Лев Яковлевич ни разу не обмолвился о том, что был знаком с Симоной, хотя очевидно, что она много для него значила, в противном случае он не стал бы приобретать ее портрет и потом прятать его от посторонних. Во всем этом чувствовалось что-то личное, желание скрыть от чужих нечто важное и дорогое его сердцу. Но какие отношения их связывали? Дружба? Любовь? Единственный человек, который мог об этом рассказать – Елена Львовна, но после его последнего визита вряд ли она захочет откровенничать на эту тему, да он и не горел желанием знать правду. Марк не знал своей бабушки, но дед всегда с теплотой и любовью о ней отзывался, поэтому у него не было никаких сомнений, что даже после смерти супруги Лев Яковлевич продолжал ее любить. Покупка портрета другой женщины никак в эту картину не вписывалась. Может быть, все дело в том, что дед подозревал, что в полотне заключена часть энергии души Симоны? И он, как пытливый исследователь, надеялся получить подтверждение тому, что после смерти душа может задержаться в этом мире? В таком случае в покупке портрета нет никакого романтического подтекста, а исключительно научный интерес, тем более, если деду было известно о том, что возлюбленный Симоны состоял в обществе «Круговорот». Но почему в таком случае он никому о нем не рассказал? Мог бы поделиться своей теорией хотя бы с Марком… Ладно, правды он все равно уже не узнает, так что нет смысла забивать себе этим голову. Марк закрыл глаза и, вслушиваясь в мерный шелест дождя, заснул.