Книга Холодный ветер, страница 9 – Пейдж Шелтон

Машинки Бобби я оставила и еще принесла одну свою, старую «Олимпию», которую нашла много лет тому назад в антикварной лавке в Озарке, в штате Миссури. Черновики я всегда печатала на машинке. Над последним триллером работала уже два месяца и первый вариант почти закончила. На этот раз я ушла в сторону медицинских технологий, что-то между «Комой» – ранним романом Робина Кука – и фильмом Спилберга «Искусственный разум» 2001 года. Работа шла хорошо, и мой издатель был доволен материалом, что я высылала.

Я раздумывала над тем, чтобы написать – а точнее, воссоздать – то, через что прошла со своим несубом, но я была не готова ставить над собой такие эксперименты; кроме того, правда иногда бывает слишком уж невообразимой, чтобы сойти за вымысел. Можно попробовать, если выйдет превратить повествование в терапию. Но не сейчас.

В голове прояснилось достаточно, чтобы приступить к работе, но не успела я заправить в машинку чистый лист бумаги, как в дверь постучали. Я запирала ее не только из-за паранойи, но и для того, чтобы успеть спрятать то, над чем работала, когда впускала посетителей; Грил был единственным человеком, который знал, что я и писательница Элизабет Фэйрчайлд – одно и то же лицо.

Хоть прятать было нечего – ни для газеты, ни для триллера я ничего не успела напечатать, – я застыла на секунду, ожидая, что за дверью представятся. Стук раздался снова.

– Кто там? – сказала я.

Снова постучали, на этот раз очень быстро.

– Блин. – Я отодвинула стул и сделала три шага в сторону двери. – Кто там? – спросила я, схватив ручку двери.

Никто не ответил, и я повторила вопрос. По-прежнему тишина.

Еще несколько быстрых стуков; испугавшись, я шагнула назад. Все накопленное спокойствие улетучилось. Почему за дверью молчат?

Подойдя поближе, я сказала:

– Я хочу знать, кто вы, прежде чем открою дверь.

Оружия у меня не было. Я огляделась. Из предметов наиболее опасными казались лампа и пишущие машинки. С лампой обращаться было удобнее. Я шагнула за ней.

Затем услышала какой-то искаженный звук, вроде потустороннего крика. Рэнди говорил, что слышал нечто «вроде» крика, что-то между человеческим и звериным. Было ли это то же самое?

Если б я могла оказаться снаружи и осмотреться, я бы кричала себе во весь голос: «Не открывай!», но я не могла удержаться, не могла остановить трясущиеся пальцы, повернувшие сначала рукоятку замка, а затем и круглую ручку двери.

– Привет, – с трудом проскрежетала я. Прокашлялась. Я вся тряслась, в ушах стучал пульс. Взрослая часть меня велела мне собраться.

На небольшом крыльце стояли две девочки. Совсем маленькие – похоже, им не было и десяти лет. Обе вроде бы в ботинках, штанах и пальто, но точно сказать сложно: все было залеплено грязью.

Глаза их я видела. У одной карие, у другой – голубые.

Голубоглазая девочка кивнула и моргнула.

Постепенно до меня начало доходить, что тут что-то совсем не то. Я оторвалась от своих кошмаров и осознала, что даже для города Бенедикта на Аляске происходящее не нормально. Перестала трястись, будто выключатель повернули. Посмотрела вдаль и не увидела за девочками никого, никаких зверей. Всю меня, еще несколько секунд назад охваченную ужасом, заполнило другое ощущение: кажется, нужна экстренная помощь.

– Входите, входите, – сказала я.