Книга Холодный ветер, страница 126 – Пейдж Шелтон

– Но почему сейчас? – спросил Грил.

Ванда могла бы сказать, что ее все достало или что решила уехать из Бенедикта и закончить все до отъезда. Вместо этого она произнесла:

– Все дело во времени. Знаю, вы мне не поверите, но я была травмирована, искалечена. И только недавно я стала ощущать, что выбираюсь, что мне становится лучше. Это заняло столько времени, сколько, видимо, было необходимо.

Будем надеяться, оправиться от Тревиса Уокера я смогу побыстрее.

– Шесть лет? – сказал Грил.

– Вы постоянно об этом твердите. Я не знаю, как должны ощущаться шесть лет. Мне они долгими не показались. Когда сошел оползень и получилось увидеть девочек с того берега реки, я поразилась тому, как они выросли. Шесть лет для меня пролетели как несколько мгновений, а девочки успели так сильно вырасти. Вот как мне стало лучше.

– Ну я бы не сказал, что это лучше.

– Не могу вам объяснить по-другому.

– А картон на окне мансарды? – спросила я.

– Это листок Энни. Я решила, что Рэнди должен его заметить, и это чуть запудрит ему мозги. Он его видел?

Мы с Грилом переглянулись, но промолчали.

– Значит, не просто все исправить, но еще и запудрить мозги бывшему мужу? – сказал Грил.

– Мы все еще женаты.

– Рэнди бы помог вам придумать, как спасти девочек, – заметила я.

– Теперь я это понимаю, но тогда мне это и в голову не пришло. К тому же не забывайте, что мои подозрения оправдались только после убийства Дженни. Слишком поздно. Слишком противно.

– Вы положили в пещеру капкан. Откуда он у вас? – спросил Грил.

– Когда я доставала тело Одри, увидела этот капкан прямо рядом с пещерой. Трапперы, бывает, вырезают на капканах свои имена. Так можно было отвлечь полицию, ну и капкан был не Лейна, а я не хотела, чтобы решили, что он как-то замешан.

– На самом деле это капкан отца девочек, человека, который их вырастил, – вставила я.

Ванда подняла брови.

– Весьма забавно.

– Вы доставили ему кучу неприятностей, – заметил Грил.

– Я не хотела, – ответила Ванда, не моргнув глазом.

– Детская одежда была для мальчика, – встряла я.

– Просто детская одежда, пол не важен. Пару лет назад Лейн водил меня в сарай и все там показал. Он все еще очень переживал. Грустно было смотреть.

Грил оформил формальный арест и опять позвонил Харвингтонам. Снова был нужен самолет. Наконец пришло время Ванде покинуть Бенедикт. Навсегда.

Две недели спустя

Было очень холодно. Не стоило, наверное, бегать на улице при таких температурах. Но снег не шел, и пропускать день относительно мягкой погоды не хотелось. Я пробовала бегать на тренажере, и это оказалось чистым мучением: минута беговой дорожки тянулась как двадцать минут обычного бега.

Надо было улучшить свою форму. Я дала слово Сесиль. Дала слово и самой себе. Надо было накачаться по максимуму, прийти в наилучшую форму. Я не могла не понимать, что близится встреча с Тревисом. И я собиралась быть во всеоружии.

От Милл ничего не было слышно. Я надеялась, что у нее все хорошо. Полагала, что так и есть. Полиция потеряла след мужчины, которого ранила Милл; все исходили из того, что это был Тревис Уокер, мой похититель.

Я никому не рассказывала о своем воспоминании – словах Тревиса «Риверсы никогда не слушались». И занялась я не только физподготовкой, но и своей памятью. Я хотела вспомнить – может быть, этого воспоминания мне и не хватает. Может, готовность столкнуться с ужасом выведет его из глубин сознания, а потом я снова смогу прогнать его вглубь – тогда, когда я этого захочу. Не знаю, лучше мне становилось или хуже, но пока вернуть это воспоминание не получалось.