Книга Письмо из прошлого, страница 134 – Ксения Хиж

… Я села, оперлась руками о кровать. Встряхнула копной темных волос, сбрасывая наваждение. На часах шесть утра, до просмотра очередной квартиры еще несколько часов. Мама приподняла голову – ее диван располагался аккурат напротив моей кровати.

- Спи. – Прошептала я.

Она кивнула, снова легла, и спустя несколько минут ее дыхание стало ровным – уснула. А я больше не смогла сомкнуть глаз, так и пролежала, смотря в потолок до рассвета, думая о пропавшей хозяйке. В то, что девушка уехала в Москву, не взяв с собой ни одной вещи – совсем не верилось, или, может, она просто сбежала из своего дома налегке, ничего не прихватив? Или с ней что-то случилось? В любом случае, я собиралась об этом узнать. Прошло больше пяти лет, но эта история не останется для меня тайной…

Подходящих вариантов нового жилья не наблюдалось, зато мрачная квартира, полная загадок и старой рухляди с каждым днем становилась все ближе. И риелтор не отступал. Звонил каждый день, ворковал с матерью, пока, к моему удивлению не оказалось, что они уже перешли на совсем иные, личные темы. А там уже и первое свидание – я даже не нашлась что сказать, увидев его на пороге нашего дома с цветами, ну а потом и покупка той самой квартиры.

Прошла еще неделя. Документы на квартиру оформлены – из прежних хозяев, как и я, предполагала, никто не приехал на подписание, и мы въехали в новое жилище. Ремонт начали с коридора и кухни. Нанятая бригада из пяти человек работала днем, пока мы отсутствовали и, в общем-то, быстро справилась со своей задачей. Через месяц кухня, большая комната, коридор и ванная были готовы, и оставалось лишь дело за малым – отремонтировать мою комнату.

Жилье приобрело приличный вид, мама радовалась, обустраивала быт, наводила уют, но мне насладиться новым домом все же что-то мешало. И это непонятное чувство тревожило по ночам, заставляло испуганно всматриваться в глубину комнаты в ночной тишине, когда кот вдруг подпрыгивал с кровати и с шипением водил глазами по сторонам. В эти минуты, кажущиеся вечностью, сердце замирало, и проваливалось вниз. Тело немело, и происходящее казалось нереальным. Все чаще я стала оставлять на ночь включенный торшер, но даже во сне что-то неизведанное и тайное тревожило меня. Иногда, я просыпалась посреди ночи от того, что слышала музыку – кто-то играл на гитаре. Но открыв глаза, понимала – это просто сон. А иногда сквозь зыбкое облако сна, на самой границе сновидений и реальности я слышала женский плач. И тогда из темноты на меня смотрели глаза –  темные и заплаканные. И от созерцания чужой тоски становилось больно. Я вскакивала на кровати, боль не физическая – душевная. И после одной из таких ночей, я, проснувшись, не выспавшаяся и разбитая, прошла на кухню, где уже завтракала перед работой мать.

- Доброе утро. Что-то ты сегодня рано проснулась. – Мама улыбнулась, мечтательно посмотрела в окно, поправляя прическу, кивнула на чайник: - Наливай чай, пока не остыл.

Я села за стол, устало подперла рукой подбородок, окинула мать оценивающим взглядом – сиреневое трикотажноеплатье очень шло к ее светлым глазам, а волосы, накрученные на бигуди и уложенные в прическу, освежали ее образ.

- Сегодня снова встречаешься с Сергеем? – Я, улыбнулась, когда она испуганно вскинула голову, покраснела, как натворившая дел школьница. – Да ладно тебе, я видела вчера, как ты выходила из его машины напротив нашего дома.