Книга Развод. В логове холостяка, страница 45 – Ксения Хиж

За столом царило напряженное молчание. Словно они меня чуть смущались или отвыкли, что теперь не о чем спросить. А быть может,все дело в моей памяти. Что толку что-то спрашивать, если я все равно не помню…

Мать пила чай маленькими глотками и бросала на меня косые взгляды. Борис громко жевал бутерброд и запивал его, шумно и причмокивая. В печке трещали дрова.

Я обхватила кружку тонкими пальцами, с удовольствием подмечая, как согревается тело, и тепло медленно плывет по ногам. У печки сидеть хорошо. И совсем отлично пить горячий чай с малиной.

- Отдыхай, Даша, а я пока ужин приготовлю, - произнесла мама и натянуто улыбнулась. – А завтра уже расскажу тебе подробней, как мы тут живем. А может, и сама вспомнишь. На рынок, может, со мной съездишь.

- На рынок? – Да мне не помешала бы пара новых вещей. – А где все мои вещи? В моей комнате совсем ничего нет.

- Ай, - она отмахнулась. – В подвале все, в коробках. Если хочешь – возьми.

Я не хотела. Пока что. Вместо этого, я решила вернуться в комнату и посмотреть альбом, который зачем-то спрятала под подушку.

Утро выдалось ранним. Еще не пробило и шести, как мать, вбежав в комнату, сдернула с меня одеяло.

Печка не топлена? Холод собачий.

Я резко распахнула глаза, от волны холода и страха, что снежным комом прошелся по телу.

- Я после обеда в город. С Борисом. Ты дома останешься. А завтра уже вместе поедем. Покажу, расскажу, как торговать надо, где наше место за прилавком.

- Хорошо. – Я поднялась, наспех накинула полосатый свитер и растянутые штаны. Колется. Тело отзывается неприятным зудом.

- Классный? – мать игриво подмигнула.

Я окинула себя взглядом. Эти вещи мне вчера принес Боря. Видимо, перед сном все-таки спускался в подвал.

- Свитер твой. Ты сама его связала себе на выпускной в девятом классе, помнишь?

- Сама? – я снова с интересом опустила голову, разглядывая ярко желтые полоски на синем. – Надо же. На выпускной? В нем? Как это? В смысле?…

- В прямом. – Хохотнула мать и присела на табурет. Я поежилась, осмотрелась в поисках носков.

- У тебя платье было такое легкое, струящееся, синее, как ночное море. И босоножки желтые. Ты хотела накидку, но потом решила, что свитер к вечеру придется, кстати. И вышло что вышло! Да там на антресоли фотографии есть, посмотри. А сейчас завтрак!

Наспех умывшись и сбегав в уличный туалет, я вернулась в дом. На столе уже остывала кружка с чаем. Брат Борис дожевывал бутерброд с сыром.

Ели молча, но я чувствовала себя уже не так скованно, как накануне. Пока они возились на кухне, вернулась к себе.

Вроде похожи…

Я вновь взяла стопку заляпанных чем-то липким фотографий. Молоденькая, совсем юная я не смотрела в объектив, словно пряча глаза от вспышки. Спицы, нитки, пряжа – надо же я раньше любила рукодельничать.

Я выставила руки перед собой, повернув ладонями вверх. Тонкие и хрупкие, длинные пальцы, которые, кажется, в простонародье называют музыкальными. Музыка…

Вязание. Нет, я ничего не помню. Пальцы, одеревеневшие никак, не отзываются. Не помню, не понимаю – как это из бесконечной нити связать…салфетку? Шарф? Свитер? С ума сойти. Кажется, это не мой мир, не мое увлечение.

На следующей фотокарточке черно-белые клубки пряжи рассыпались по столу: чередуются по два каждого цвета, и я замираю в восторге. Нет, не от созерцания клубков пряжи, а от их цвета. Так просто– черное, белое и так одновременно завораживающе. Гипнотизирует!