Книга Развод. В логове холостяка, страница 112 – Ксения Хиж

- Ну что там? – спросил Коробов шепотом.

- Нашел, - выдохнул Руслан хрипло. – Нашел!

- Надо заходить! Моя камера на готове.

Рус отошел от окна, мозг лихорадочно прорабатывал варианты. Ломиться в дом – напугает детей, вызовет ненужную суматоху. Нужно для начала выманить Савицкого.

Тогда Руслан нашел у задней стены дома сложенные дрова и, прикрывшись поленницей, швырнул небольшой камень в стену рядом с окном спальни. Звук был негромким, но различимым в ночной тишине. Через мгновение в окне показалась фигура. Савицкий настороженно выглянул, затем бесшумно вышел на крыльцо, прислушиваясь.

- Кто здесь? – тихо спросил он, и в его голосе была холодная настороженность волка, почуявшего опасность.

Руслан вышел из тени, став в полосу лунного света так, чтобы его лицо было видно. Он видел, как глаза Савицкого сузились.

- Уходи, странник. Ночью гостей не принимаем.

- Я пришел не как гость, Пётр Ильич, - тихо, но четко сказал Руслан, делая шаг вперед. – Я пришел за сестрой. За Лидой.

Савицкий замер. Его пальцы сжали край рубахи. Маска старца дала трещину, и на миг в его взгляде вспыхнуло что-то дикое, первобытное, как страх, замешанный на злости.

- Я не знаю, о чем ты. Иди с миром, пока не накликал беду.

- Моя сестра в твоем доме. Ты забрал ее, когдаона побывала на том конкурсе, что устраивался через ваш фонд.

- Ты ошибаешься, - голос Савицкого стал жестким, металлическим. – Это моя жена, Агафья. И дети наши, что рождены в браке, в вере. У тебя нет доказательств.

- Доказательства есть, - Руслан не отступал. Он чувствовал, как ярость подкатывает к горлу, но сжимал ее в кулак, заставляя себя говорить спокойно. – И скоро они увидят свет. Все, что касается и тебя, и твоих партнеров. Ты думал, уйдя в эту общину, отмолишь грехи? Спасёшь свою душу, держа в рабстве чужого ребенка, которого оплакивали и уже похоронили? Ты забрал ее детство, юность и молодость.

- Она не в рабстве! – вдруг вырвалось у Савицкого, и в его голосе прозвучала странная, искренняя нота. – Я спас ее! Ее готовили для другого. Но я дал ей кров, пищу, защиту! Она жива благодаря мне и замуж за меня вышла добровольно, отступив от всего мирского!

- Жива? – Руслан снова шагнул вперед, и теперь они стояли почти нос к носу. – Ты смотришь на нее? Она тень. Она боится поднять глаза. Ты сломал ее, как сломали других. Только тюрьма твоя поуютнее. И ты смеешь говорить о спасении?

Вдруг скрипнула дверь.

На пороге, прижимая к груди испуганного малыша, стояла жена Савицкого.

Ее лицо было бледным, а глаза горели странным, отчаянным светом.

- Петя… - прошептала она. – Кто этот человек?

- Лидусь, это я, Руслан!

- Стой! – Савицкий взмахнул топориком, но это было движение отчаяния. Он понимал, что сила уже не на его стороне. На кону было не имущество, а его устроенный, искупительный мирок, который сейчас рушился. – У нас семеро детей! Самых младших на руках носит! Куда ты ее поведешь? В ваш прогнивший мир?

Савицкий обернулся к ней, и в его взгляде было отчаяние.

- Молчи, Лида!

- Нет! – Лида сделала шаг вперед, и ее голос окреп. – Ты говорил – это во искупление. Но все эти годы я тосковала, плакала по ночам.

- Ты же не уйдешь от мужа и детей?!

В этот момент на крыльцо выбежала девочка лет двенадцати, она испуганно вцепилась в руку матери.

- Мама?