Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 54 – Елена Смелина

– Ошибаетесь… – выдыхаю хрипло, почти шёпотом. – У меня есть я.

Мой голос дрожит, но я горжусь собой: я не промолчала. Пусть это всего лишь слова, но я не позволю ему сломать меня окончательно.

Он усмехается, убирает руку, будто я забавная игрушка, которая пытается сопротивляться. Но внутри меня нарастает тихая злость. Я не вещь. Я не «никто». И он это узнает.

…

Утро в горах обжигает холодом. Солнце ещё не поднялось высоко, и свет ложится косыми лучами на скалы. Тахир ведёт меня к машине, держит за локоть, не скрывая, что я его пленница, а не гостья.

Я молчу. Каждое его прикосновение вызывает дрожь. Но сил спорить больше нет. Внутри только одна мысль: куда он меня везёт?

Дорога тянется в бесконечность, серпантин режет глаза, отовсюду зияют обрывы. Сердце бьется слишком быстро. Когда машина останавливается, я вижу каньон. Глубокий, как чья-то пасть. Ветерподнимается снизу, свистит, будто предостерегает.

Тахир выводит меня вперёд, к самому краю. Его пальцы впиваются в мое плечо.
– Хочешь чудо? Вот оно, – говорит он тихо. – Смотри внимательно.

Я щурюсь от яркого света и замираю. Вдали, на дне каньона, я вижу группу людей. И среди них его.

Роман.

Он стоит, подняв бинокль. Даже отсюда я чувствую его взгляд. Прямой, прожигающий. Наши глаза встречаются. У меня подгибаются ноги. Я хочу закричать, вырваться, бежать к нему, но ветер уносит голос, слова застревают в горле.

– Видишь? – усмехается Тахир. – Он близко. Но всё равно ничего не сможет.

Я в отчаянии тянусь вперед, но его рука крепко держит меня. Роман делает шаг, ещё один. Я вижу, как его лицо искажается от ярости. Он бросается к охране.

– Нет! – срывается с моих губ.

Выстрел гремит так резко, что у меня замирает сердце. Роман отшатывается, его фигура качается, и я перестаю дышать.

– Нет… – шепчу, и в груди всё рушится. – Нет, только не он…

Каньон гудит эхом, а я стою на краю, раздавленная этим мгновением. Моё чудо оказалось кошмаром.

Роман Олегович Савин

Я не могу уснуть. Ночь в моем номере пахнет кожей и дорогим отелем; гардины задернуты, но мерцающий свет большого города всё равно пробивается в щель. Ржавый сидит в кресле напротив, прислонив локоть к подлокотнику, и ловко водит пальцем по тачпаду ноутбука.

– Смотри, – говорит он тихо, почти по-домашнему, – пинги идут. Она двигалась, потом пропал контакт. Последний сигнал – севернее каньона. Потом тишина.

На экране маленькая синяя точка. Я смотрю на неё и вижу не пиксель, а её силуэт: как она въезжает в темноту, как бросает сумку... В груди что-то сжимается сильнее обычного.

Я наклоняюсь ближе, и вдруг точка дергается. Секунда, и начинает ползти вниз по тропе.
– Подожди, – вырывается у меня. – Она двигается.

Ржавый хмыкает и машет рукой:
– Может, помеха. Сигнал в горах всегда ведёт себя странно.

Но спустя мгновение его пальцы замирают на клавиатуре. Он щурится, глаза напрягаются.
– Черт, – выдыхает он.

Точка идёт всё увереннее, шаг за шагом, прямо туда, где скала обрывается. В груди у меня вспыхивает ярость. Это не абстракция на карте, это она. Моё поражение и моя надежда одновременно.

Я встаю у окна: город лежит внизу, он спит, и лишь здесь, в этом номере, разгорается моя трагедия. Ржавый смотрит на меня и, не спрашивая, откладывает ноутбук в сторону.

– Что, если она упала? – слова срываются сами. – Что, если её вообще уже нет?..