Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 107 – Елена Смелина

– И еще, – произношу. – Ты больше не решаешь за меня, что мне можно знать.

Он выдерживает взгляд.

– Хорошо, – отвечает. – Но и ты не решаешь за себя, что ты железный. Ты ещё слаб.

– Я не железный, – говорю. – Я злой.

В палате снова становится тихо. Кап. Кап. Кап.

Степан встаёт, подходит к двери, но на пороге оборачивается:

– Если Сергей спросит напрямую… что мне говорить?

Я смотрю в потолок.

Пальцы сжимаются на простыне.

– Пока – туман, – отвечаю его же словами. – Скажи ему: туман.

Он кивает и выходит.

А я остаюсь.

С телефоном в руке.

С чужим лицом под бинтами.

И с одной мыслью, которая бьётся ровно, как капля в системе:

они там уже строят новую жизнь.

Значит, у меня осталось меньше времени, чем я думал.

Аня Перепелкина

Я ловлю себя на том, что смеюсь, уже когда смех вырывается наружу.
Не истерично, не через силу – просто коротко, неожиданно. Света замирает с платьем в руках и смотрит на меня, будто я только что сделала что-то запрещенное.

– Ты… смеёшься? – уточняет она осторожно.

– А что, нельзя? – я пожимаю плечами и снова улыбаюсь, сама себе не веря.

Мы стоим в примерочной, наполненной белым. Светлая ткань мягко отражает свет, ковёр под ногами тёплый, почти домашний. Пахнет новой материей и чем-то едва уловимо чистым. Здесь тихо. Так тихо, что мысли наконец перестают толкаться.

Платье на мне простое. Без корсета, без короны из фаты. Мягкая линия под грудью, свободная юбка, которая не спорит с телом. Живот уже заметен, если знать, куда смотреть, но ткань его скрывает, будто бережно окутывает.

Консультант обходит меня по кругу, присаживается, аккуратно собирает ткань на талии, отмечает что-то булавками.

– Здесь мы чуть отпустим, – говорит она, словно извиняясь. – И по длине… с учетом обуви.

Я смотрю в зеркало и вдруг понимаю: мне нравится.
Не «я смирилась». Не «мне всё равно».

Нравится – и всё.

– Оно… – Света прикусывает губу, пока девушка выходит, – очень тебе идёт.

В её голосе нет привычной колкости, нет шуточек. Только что-то аккуратное, почти бережное.

– Ты не обязана говорить это, – отвечаю я.

– Знаю, – она фыркает. – Именно поэтому и говорю.

Я поворачиваюсь, делаю шаг, юбка тихо шуршит, как будто подтверждая, что мы с ней договорились. Белый цвет не кажется пустым. Он живой. Тёплый. И почему-то вдруг всплывает мысль, странная, неуместная, что я всегда хотела надеть белое.

Не «за Сергея».
Просто – белое платье.

– Скажи честно, – Света присаживается на пуфик, скрестив руки, – ты вообще иногда радуешься? Или только изображаешь для окружающих?

Я думаю пару секунд.

– Иногда, – отвечаю честно. – Нечасто. Но вот сейчас… да.

Она смотрит внимательно. Потом вздыхает.

– Тогда давай сделаем что-то еще.

– Что?

– Девичник, – говорит она слишком быстро.

Я моргаю.

– Что?

– Девичник, Ань. – Света улыбается. – Не клубный ад, не стриптизёры, не шарики в форме органов. Просто… вечер. Мы. Может, еще пара девчонок. Нормально. По-человечески.

Я открываю рот, чтобы сказать «не знаю», «не уверена», «мне сейчас не до этого».
И вдруг понимаю, что не хочу.

– Зачем? – спрашиваю вместо этого.

– Потому что тывыходишь замуж. Потому что ты беременна. Потому что у тебя всё происходит так быстро и не по правилам, что если не вытащить из этого хоть один нормальный вечер, потом будет поздно.

Слово «поздно» висит между нами, но не давит.