Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 33 – Валерия Брайт

От этих слов внутри всё разрывается. Кровь гудит в ушах, перед глазами все снова плывёт.

— Какая же ты мразь! — выдыхаю с яростью и со злостью замахиваюсь, чтобы ударить его.

Не успеваю осознать, что поднимаю именно ту руку, где ранено плечо. Резкая, слепящая боль пронзает меня насквозь, будто лезвие вошло в живое тело повторно. Мир сразу же заваливается набок. В глазах темнеет, я хватаю ртом воздух, но он не идёт. Последнее, что успеваю увидеть — напряжённоелицо Ветрова. И тишина, в которую я проваливаюсь, как в чёрную яму.

Макс

Алиса поднимает руку в попытке ударить меня, а я уже готов перехватить её ладонь. Но в следующий миг она резко бледнеет и валится прямо на пол, как сломанная кукла. Даже не успеваю осознать, что произошло.

— Алиса!

Я опускаюсь на колени рядом, пальцы ищут её пульс. Есть. Но слабый, неровный, словно сердце бьётся через силу. Лицо белое, как свежая штукатурка. Эта упрямая идиотка даже падать умудряется с вызовом, будто специально проверяет, есть ли во мне хоть капля человечности.

— Ты же упрямая дура… — шепчу почти с ненавистью, но руки сами подхватывают её.

Она обмякает, голова сваливается на плечо. В этот момент замечаю, что край её футболки потемнел, ткань пропитана кровью. Чёрт. Наверное, рана открылась, а она даже не заметила.

— Чёрт бы тебя побрал, Алиса… — сквозь зубы выдыхаю, останавливаясь у небольшого дивана у стены. — Тебе мало проблем? Нормальные люди в твоем состоянии в больнице лежат!

Слегка похлопываю её по лицу:

— Эй… слышишь меня? — но она не реагирует.

Аккуратно приподнимаю футболку. Повязка на плече насквозь в крови, промокла так, будто её и не было.

— Великолепно, — рычу и резко поднимаюсь.

Понимаю: ждать скорую бессмысленно. Снова хватаю её на руки и мчусь к выходу. Охрана бросается навстречу у дверей. Затем помогает с дверцей машины. Я аккуратно укладываю её на сиденье, стараясь не трясти.

И именно в этот момент она приходит в себя. Ресницы дрожат, глаза медленно приоткрываются, мутные и тяжёлые. Губы едва шевелятся, сначала словно во сне:

— Куда…

А потом она резко поднимает голову, морщась от боли, и в голосе уже привычная злость:

— Макс, ты куда меня тащишь⁈

Попытка вырваться выходит жалкой, сил почти нет, но она всё равно пытается.

— Ты серьёзно⁈ — рычу сквозь зубы, перехватывая её запястье. — Тебе в больницу нужно!

Она бьётся, пытается оттолкнуть мою руку. Я рывком перехватываю её ладонь, сжимаю пальцы так сильно, что она вздрагивает, и наконец перестаёт дёргаться.

— Сядь спокойно! — рявкаю я. В груди будто взрывается всё сразу. — Ты меня сведёшь с ума, понимаешь⁈ — я выдыхаю через зубы: — Я не собираюсь потом тащить твой труп на руках и винить себя, что дал тебе возможность умереть в моей машине!

Глаза Алисы вспыхивают ещё сильнее, и вдруг она бросает,сипло, но упрямо:

— Мне надо искать сына! Если он не у тебя, мне нужно найти его!

— Будешь сидеть тихо. Или я свяжу тебя ремнём, и всё равно отвезу, — говорю низко, почти рыком. — Едем к врачу, а по дороге всё расскажешь про похищение. Посмотрю, чем я смогу помочь.

Сам не понимаю, почему снова ввязываюсь в её чёртову драму. Может потому, что начинаю верить: у неё действительно украли ребёнка. А может потому, что хоть одно радует наконец-то поняла, что это не я.

Алиса молча смотрит на меня. Тяжело, прерывисто дышит, губы побелели. Секунда, и мне кажется, что она снова отключится. Но вместо этого она едва кивает, и плечи её опадают.