Книга Запретная месть, страница 66 – Аймэ Уильямс

Рука Марио нашла мою; его пальцы переплелись с моими. Когда я подняла взгляд, то увидела, как рушатся его тщательно выстроенные стены. Опасный человек, заставляющий трепетать закаленных преступников, выглядел совершенно разбитым этим зернистым изображением новой жизни. Его кадык дернулся, когда он сглотнул, и на мгновение я уловила проблеск искренних эмоций в его глазах, прежде чем он успел их скрыть.

Впервые я видела Марио ДеЛука испуганным.

Ребенок снова пошевелился — на этот раз сделав полное сальто, словно красуясь перед зрителями, — и хватка Марио на моей руке усилилась.

Я понимала его страх. Эта маленькая девочка, едва сформировавшаяся, но уже такая реальная, родится с мишенью на спине. Наследница Калабрезе. Ребенок женщины, предавшей ее отца. Дочь человека, который готов сжечь мир, чтобы забрать свое, под присмотром другого мужчины, который умрет, защищая ее, несмотря на то, что не имеет на нее никаких прав.

— Хотите послушать сердцебиение еще раз? — мягко спросил доктор Мэттьюз, явно считывая эмоции в комнате.

Я кивнула, и этот волшебный звук снова заполнил пространство. Рука Марио в моей слегка дрожала, и я сделала вид, что не заметила, как он быстро провел другой рукой по глазам.

Что-ж, блядь.

Я должен был догадаться, что Калабрезе выкинет нечто подобное, особенно после тех сообщений, что он прислал Елене. От воспоминаний о его угрозах всё ещё кипела кровь. Но у меня было полно и собственных проблем, прожигающих дыру в кармане, — телефон разрывался от сообщений Данте всё утро:

«О'Коннор слетел с катушек. Говорит, пристрелит тебя как предателя.»

«Босс, это на тебя не похоже.»

«Что, черт возьми, происходит?»

«Он поднимает старые связи. Ирландцы мобилизуются.»

Даже Шиван успела вставить свои пять копеек: «Бегаешь за беременной девчонкой? Как низко пали сильные мира сего».

Но я умудрился забыть обо всех угрозах О'Коннора в тот момент, когда на экране появился этот ребенок. Её сердцебиение заполнило комнату, как музыка, и что-то в моей груди сжалось, став на два размера больше. Этот крошечный профиль, ручки, похожие на крылья бабочки… Блядь, неужели это то, что почувствовал Маттео, когда впервые увидел Бьянку? Когда решил признать ребенка другого мужчины своим?

Доктор распечатал те снимки и Елена спрятала их в клатч. Каждая клеточка моего тела хотела выхватить один, чтобы забрать фото этого совершенства себе.

Но уроки Джузеппе были выжжены у меня на подкорке: никогда не показывай слабость, никогда не раскрывай того, что тебе дорого. Я не мог позволить Елене увидеть, как сильно зацепила меня эта крошечная жизнь.

Но она каким-то образом поняла. Чертовски точно поняла, о чем я думал, когда сунула фото в мой нагрудный карман, прижав ладонь к моему сердцу, словно могла нащупать каждую трещину в моих тщательно выстроенных стенах. Гребаная Елена.

Но прямо сейчас у меня проблемы посерьезнее. Например, откуда, мать его, Энтони Калабрезе узнал, что Елена будет в этой якобы секретной клинике. Наемный охранник, притворившийся, что читает Валл Стрит Джорнал, вскочил на ноги; рука потянулась к оружию. Я закатил глаза.

Этот дилетант обоссался бы, если бы ему реально пришлось столкнуться с людьми Калабрезе.

Я написал своей охране, попутно извлекая арсенал: Глок 19 из наплечной кобуры, Зиг Зауэр с лодыжки, керамическое лезвие из-под галстука. Каждое оружие — мой покой, места для них — уроки Джузеппе. Экран телефона высветил разведданные: