Книга Запретная месть, страница 49 – Аймэ Уильямс

Я поднялась на лифте, мысленно уже стоя под горячим душем и, возможно, планируя вздремнуть перед ужином с Беллой. Ноги гудели от лабутенов, а утренняя тошнота выжала из меня все соки. Но, шагнув на свой этаж, я замерла.

У моей двери лежал конверт кремового цвета; мое имя было выведено элегантным каллиграфическим почерком. Обратного адреса не было. Заинтригованная, я подняла его и просунула палец под клапан.

Белый порошок облаком вырвался наружу, покрывая мои руки, одежду, зависая в воздухе вокруг. На пол плавно опустилась записка:

«Наслаждаешься игрой на два фронта — и с ДеЛука, и с Калабрезе? Спроси Софию, чем такое для неё закончилось. Некоторые игры оставляют шрамы навсегда».

Порошок осел на моей коже, словно смертный приговор.

Я смотрел в иллюминатор джета; с каждой милей, отделяющей меня от Елены, ярость закипала всё сильнее. Кем, черт возьми, возомнил себя Шеймус О'Коннор, чтобы вот так вызывать меня, как мальчика на побегушках? Я — Марио, мать его, ДеЛука. Семьи Манхэттена трепетали при звуке моего имени задолго до того, как О'Коннор предложил свое «убежище».

Воспоминание о том, что я кому-то что-то должен, жгло горло кислотой. Пять лет назад мне нужна была защита О'Коннора, его ресурсы, его связи. Но я с лихвой отплатил за этот долг кровью и преданностью.

А теперь он обращается со мной как с дрессированной собакой, которая должна прибегать по свистку.

Руки чесались схватить пистолет, жаждали удовлетворения насилием. Вместо этого я наблюдал, как сквозь облака проступает береговая линия Бостона: особняки за грязные деньги и историческая архитектура — жалкая замена величию Нью-Йорка.

Всё в этом городе ощущалось как ссылка — впрочем, полагаю, в этом и был смысл.

Машина, ожидавшая на взлетной полосе, доставила меня прямо в резиденцию О'Коннора на Бикон-Хилл. Особняк раскинулся на двух акрах элитной земли; его трехэтажные стены из красного кирпича возвышались за коваными воротами, способными остановить танк.

Там, где Калабрезе выставляли свое богатство напоказ с безвкусным излишеством, О'Конноры прятали свое за фасадом исторического наследия и старосветской утонченности. Охрана патрулировала безупречные территории в сшитых на заказ костюмах, едва скрывающих оружие, а новейшие камеры слежения фиксировали каждое движение из-за классических карнизов.

Подъездная дорожка огибала ухоженные сады, где, как я знал, под призовыми розами зарыты мины. В одном только гараже можно было разместить тридцать машин, хотя Шеймус предпочитал оставлять свою винтажную коллекцию в отдельном здании, бывшем когда-то каретным сараем. Всё в этом поместье кричало о старых деньгах, старой власти, старой крови.

Патрик Линч материализовался в мраморном холле, как гребаный таракан, коим он и являлся. Правая рука О'Коннора ростом чуть ниже шести футов ростом, но его манера петушиться делала его еще мельче. Идеально уложенные рыжие волосы и холодные зеленые глаза — так похожие на глаза его кузена Шеймуса — транслировали его родственные связи, в то время как дорогойкостюм не мог скрыть телосложение портового грузчика.

Плохо сросшийся сломанный нос портил черты, которые в противном случае могли бы сойти за красивые, — сувенир со времен, когда он крышевал рэкет в порту.

— Наконец-то решил почтить нас своим присутствием? — Его акцент был полон презрения. — Босс заждался.