Книга Запретная месть, страница 12 – Аймэ Уильямс

— Не хочешь продолжить вечер у меня? — В его темных глазах была идеальная смесь желания и тепла. — У меня есть отличная бутылка Макаллан двадцатипятилетней выдержки, которую я берег для особого случая.

Я сделала вид, что раздумываю, прикусив нижнюю губу в напускной нерешительности.

— Ну… мне вообще-то пора домой…

— Пожалуйста? — Он поднес мою руку к губам. — Я скучал по тебе эти дни.

Я одарила его своей лучшей кокетливой улыбкой, игнорируя то, как желудок скрутило от его прикосновения.

— Что ж, раз ты так вежливо просишь…

Он подал знак принести счет, не сводя с меня глаз. Я чувствовала, как его охрана пришла в движение, готовясь сопроводить нас в его пентхаус. Если он и заметил легкую дрожь в моей руке, когда помогал надеть пальто, то наверняка списал это на предвкушение, а не на адреналин от близости к нужной информации.

Пусть думает, что я просто очередная светская девица, ослепленная его властью и обаянием. Так безопаснее.

Спустя несколько часов, в его пентхаусе с видом на Центральный парк, я позволила ему думать, что он соблазняет меня, пока сама запоминала каждую деталь бумаг, виднеющихся на его столе.

Когда руки Энтони скользили по моему телу, его прикосновения были точными, методичными, но какими-то отстраненными, словно он следовал рутине, проделанной бессчетное количество раз. Он снимал с меня одежду быстро, будто избавлялся от слоев ткани, а не от преград между нами. В том, как его пальцы скользили по моей коже, не было ни искры, ни тепла — лишь механическое движение. В его взгляде не читалось нежности, только расчетливая сосредоточенность, словно он выполнял задачу, не имеющую ко мне никакого отношения.

Я пыталась отогнать мысли о Марио, но они прокрадывались внутрь подобно электрическому току, напоминая о связи, которой я жаждала: о том, как его сообщениязаставляют сердце биться чаще, о предвкушении, нарастающем с каждым напечатанным им словом.

Одно сообщение от Марио посылало по телу волну энергии, заставляя пульс учащаться так, как никогда не удавалось прикосновениям Энтони.

Когда Энтони без усилий поднял меня на свой стол, я невольно напряглась от резкости и отсутствия ласки. Дерево холодило спину, острые края столешницы впивались в кожу — резкий контраст с теплом, по которому я тосковала. Его губы наконец нашли мои, но поцелуй был хладнокровным, лишенным той настойчивости или жара, которых мне так не хватало. Словно он следовал сценарию — просто очередной шаг в процессе, а не искреннее выражение желания.

Мне нужен был этот доступ к Энтони. Три недели назад я обнаружила расхождения в транспортных накладных Калабрезе — импорт люксовой одежды, не совпадающий с графиками производства ни одного известного дизайнера; турагентства с большим количеством исходящих рейсов, чем входящих; модельные контракты, ведущие в тупик.

Совпадения были мелкими, но напоминали мне то, что я видела в записях ДеЛука до изгнания Марио. Та же тщательная маскировка, те же пробелы, выглядящие случайными, если не знать точно, что искать.

Движения ирландской мафии как-то связаны с этим. Марио упоминал, что О'Конноры расширяют свои операции, но их дедовские методы не вязались со сложными финансовыми следами, которые я отслеживала.

Кто-то модернизировал их подход к торговле людьми, пряча её за легальным бизнесом, и мне нужно было выяснить кто. ДеЛука никогда бы не занимались траффикингом — это была одна из жестких границ Маттео, — но у Калабрезе таких принципов не водилось.