Книга Я выбираю развод, страница 80 – Аврора Сазонова

Захлопываю ноутбук резким движением, и звук удара пластика о пластик разносится по кабинету громким хлопком. Встаю из кресла, начинаю ходить по комнате взад-вперед, руки сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются. Нервы натянуты как струны, готовые лопнуть от малейшего напряжения. Что я наделал? Зачем согласился на этот разговор? Зачем отпустил ее снова, вместо того чтобы привезти домой, усадить за стол, заставить выслушать все, что накопилось за этот месяц?

Останавливаюсь у окна, смотрю на темную улицу и вижу собственное отражение в стекле: мужчина средних лет с растрепанными волосами, темными кругами под глазами, напряженными плечами. Выгляжу как после недельного запоя, хотя не пил ни капли уже месяц. Слишком занятсыном, работой, домом, чтобы находить время на алкоголь.

Послеродовая депрессия. Слова звучат в голове снова и снова, крутятся навязчивым роем. Юля говорила об этом серьезно, без истерики, без манипуляций, просто констатировала факт, как врач ставит диагноз. Но как поверить в то, что не видишь? Депрессия это когда человек лежит в кровати целыми днями, не встает, не ест, не разговаривает. А Юля функционировала нормально весь год: готовила, убирала, ухаживала за Тимуром, выглядела уставшей, но не больной. Где тут депрессия? Может, она действительно просто избаловалась, как я подумал сначала? Может, это современная мода жаловаться на усталость и требовать особого отношения?

Отворачиваюсь от окна, иду обратно к столу, сажусь в кресло тяжело, и пружины скрипят под весом. Тянусь к мышке, двигаю ею, экран ноутбука загорается снова. Открываю браузер, смотрю на пустую строку поиска, и пальцы зависают над клавиатурой на секунду. Что я собираюсь искать? Доказательства того, что Юля врет? Или подтверждения того, что она говорит правду?

Набираю медленно, буква за буквой: послеродовая депрессия симптомы. Нажимаю Enter, и экран заполняется результатами поиска, статьями, форумами, медицинскими сайтами. Открываю первую ссылку, начинаю читать, и слова врезаются в сознание острыми осколками, режут, жгут, заставляют сжиматься что-то внутри груди.

“Послеродовая депрессия это серьезное психическое расстройство, которое может развиться у женщин после родов. Симптомы включают постоянную усталость, потерю интереса к ребенку, чувство вины, тревогу, нарушения сна, изменения аппетита, мысли о самоповреждении или нанесении вреда ребенку.”

Пальцы замирают на мышке, и я перечитываю последнюю фразу еще раз, медленно, вдумчиваясь в каждое слово. Мысли о самоповреждении. Юля говорила об этом в парке, говорила, что была на грани того, чтобы не захотеть просыпаться, и я тогда отмахнулся, посчитал это драматизацией, попыткой вызвать жалость. Но что если она говорила правду? Что если она действительно думала об этом, и я, черт возьми, не заметил, не обратил внимания, был слишком занят собой, работой, встречами?

Прокручиваю страницу вниз, читаю дальше, и каждое предложение ложится тяжелым грузом на плечи, давит, придавливает к креслу невидимой тяжестью.

“Женщины с послеродовойдепрессией часто не обращаются за помощью, потому что стыдятся своих чувств, боятся осуждения, считают себя плохими матерями. Они могут скрывать симптомы от окружающих, продолжать выполнять материнские обязанности через силу, что усугубляет состояние и может привести к мыслям о самоповреждении.”