Книга Я выбираю развод, страница 48 – Аврора Сазонова

Звонок повторяется, длиннее, громче, настойчивее, не терпящий отказа, требующий немедленного подчинения. Потом стук в дверь, тяжелый, властный, от которого дрожат петли, эхом отдается в груди. Узнаю этот стук, эту манеру требовать внимания, эту уверенность в том, что дверь откроется, потому что он так решил.

— Юля, открой, — голос Саши доносится из-за двери, приглушенный толщиной дерева, но твердый, не допускающий возражений. — Знаю, что там. Нам нужно поговорить.

Встаю медленно, на ватных ногах, хватаясь за край стола для опоры. Древесина гладкая под ладонью, теплая от солнечного света, падающего через окно. Катя преграждает путь, хватает за руку, и в прикосновении подруги столько тепла, что на секунду хочется сдаться, спрятаться, позволить защитить себя.

— Не обязана с ним разговаривать прямо сейчас, — настаивает подруга, сжимая пальцы крепче. — Можешь сказать, что перезвонишь позже.

Качаю головой, чувствуя, как волосы падают на лицо растрепанными прядями после бессонной ночи. Откладывать бессмысленно. Саша не из тех, кто отступает. Если не открою сейчас, будет стучать, звонить, добиваться своего любыми способами, может даже выбить дверь или вызвать полицию, представив ситуацию в выгодном для себя свете. Лучше встретиться сейчас, на своих условиях, с подругой рядом, чем потом, когда окажусь одна и беззащитна.

— Все нормально, — выдавливаю сквозь сжатые зубы, высвобождая руку из теплого захвата. — Справлюсь.

Иду к двери, каждый шаг дается с трудом, словно ноги наливаются свинцом, проваливаются в зыбучий песок. Паркет холодный под босыми ступнями, отдает в кости неприятным ознобом. Рука тянется к замку, пальцы дрожат мелкой противной дрожью, предательски выдавая внутреннее состояние. Делаю глубокий вдох, наполняялегкие воздухом до отказа, выдох медленный, контролируемый, еще один, пытаясь унять колотящееся сердце, вернуть телу подчинение.

Поворачиваю ключ, и металлический щелчок звучит слишком громко в напряженной тишине. Опускаю ручку, чувствуя, как холодный металл скользит под вспотевшей ладонью. Открываю дверь медленно, неохотно, словно за ней ждет не муж, а приговор.

Саша стоит на пороге, крупный, массивный, заполняющий собой весь дверной проем так, что за его спиной не видно лестничной клетки. Костюм помят, и это так непривычно для педантичного мужа, который всегда следит за внешним видом. Рубашка расстегнута на одну пуговицу больше обычного, обнажая загорелую кожу у основания шеи. Волосы растрепаны, торчат в разные стороны, словно провел рукой множество раз за ночь. Выглядит так, словно не спал совсем, и под глазами действительно залегли темные круги, резко контрастирующие с бледностью кожи. Челюсть напряжена до предела, под кожей перекатываются желваки резкими движениями, губы сжаты в тонкую бескровную линию.

Но взгляд. Темные глаза смотрят холодно, жестко, пронзительно, не оставляя сомнений в серьезности намерений. В этом взгляде столько властной силы, что инстинктивно отступаю на шаг, пропуская в квартиру.

— Собирай вещи, — произносит без приветствия, без предисловий, без единого слова, которое можно было бы истолковать как примирительное. — Едем домой.

Слова падают тяжелым грузом, давят на плечи невидимым прессом, пригибают к полу. Внутри вспыхивает яростный огонь, сжигающий остатки страха, выжигающий сомнения, оставляя только чистую, первобытную злость.