Книга Я выбираю развод, страница 106 – Аврора Сазонова

Саша качает головой, зарывается лицом в мои волосы, и чувствую его дыхание на коже головы, теплое, частое.

— Тебе не за что просить прощения, — говорит он твердо. — Ты была больна, ты не понимала, что происходит, ты просто пыталась выжить. А я должен был заметить, должен был помочь, но был слишком занят собой.

Отстраняюсь медленно, вытираю лицо тыльной стороной ладони, и Саша тоже вытирает глаза быстрым движением, и смотрим друг на друга долго, и в воздухе повисает что-то новое, другое, не та любовь, которая была раньше, наивная и слепая, а что-то более зрелое, выстраданное, основанное на честности и понимании.

— Может, не будешь ехать к родителям сегодня? — предлагаю неожиданно для самой себя. — Останемся дома втроем, проведем день вместе, как семья?

Лицо Саши светлеет мгновенно, и улыбка, которая появляется на губах, настоящая, широкая, радостная.

— Правда? — переспрашивает он, словно не веря услышанному. — Ты уверена? Я думал, тебе нужен день одной, чтобы отдохнуть.

Качаю головой, и внутри разливается тепло, приятное и успокаивающее.

— Нет, хочу, чтобы мы были вместе сегодня. Сходим в парк, покатаем Тимура на качелях, купим мороженое, погуляем. Как нормальная семья.

Саша встает резко, обнимает меня снова, крепко, и целует в макушку нежно.

— Хорошо, — соглашается он радостно. — Тогда собираемся и идем. Погода отличная, солнце, тепло, идеальный день для прогулки.

И мы идем, втроем, семьей, которая чуть не разрушилась, но выстояла, потому что оба решили бороться, меняться, работать над отношениями вместо того, чтобы сдаться и разойтись по разным углам.

Месяцы проходят медленно, тягуче, наполненные маленькими победами и редкими откатами назад, когда депрессия напоминает о себе тяжелым днем, когда не могу встать с кровати, и Саша берет на себя все без вопросов и упреков. Таблетки работают стабильно, терапия продолжается еженедельно, и Анна Сергеевна говорит на очередном сеансе, что я делаю огромный прогресс, что могу гордиться собой.

Гордиться собой. Слова странные, непривычные, но постепенно начинаю понимать их смысл, когда смотрю на себя в зеркало и вижу женщину, которая не просто выжила, а научилась жить заново, по-другому, честнее и осознаннее.

К концу первого года после возвращения домой жизнь выстраивается в новый ритм, непохожий на тот, что был раньше. Саша работает меньше, приходит домой в семь вечера, а не в девять или десять, и проводит время с Тимуром, играет с ним в машинки, читает книжки перед сном, купает в ванной с пеной и резиновыми уточками. Я продолжаю терапию, хотя сеансы стали реже, раз в две недели вместо еженедельных, и дозировку таблеток снизили под контролем врача.

Возвращаюсь к себе медленно, по кусочкам собираю личность, которая растворилась в материнстве и депрессии. Записываюсь на курсы иностранного языка, потому что всегда хотела выучить французский, но откладывала, считая это несерьезным увлечением. Начинаю рисовать акварелью по вечерам, когда Тимур спит, и краски растекаются по бумаге яркими пятнами, складываются в абстрактные композиции, которые нравятся только мне, но этого достаточно.

Саша поддерживает каждое начинание, радуется каждому шагу, и в его глазах вижу гордость, когда показываю новую картину или рассказываю, что выучила десять новых слов на итальянском. Он тоже меняется, становится мягче, терпеливее, учится говорить о чувствах вместо того, чтобы прятать их за маской контроля и власти.