Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 7 – Оливия Хейл

— Я знаю, Марта, — говорит мама. У нее терпеливый голос.

— Его отказ повесить несколько простых лампочек погубит нас всех!

Я усмехаюсь. Марта говорит так, словно мы в шаге от апокалипсиса, но это обычный «режим». Она была на грани апоплексического удара, когда мусорщик приболел на неделю.

— Ты не можешь поговорить с ним, Джейн? — произносит мягкий голос. — Хорошо его знаешь, не так ли? Твой мальчик всегда проводил время с Данбарами, пока они не уехали.

Мама вздыхает.

— Это было давно. Я могу спросить, но если он уже сказал «нет» Эвелин… Нет, есть идея. Моя дочь тоже выросла с ним. Раньше они были друзьями. Холли! Холли, ты там, наверху?

Я хватаюсь за дверной косяк. Пожалуйста, не надо.

Лестница скрипит, когда она ставит на нее ногу.

— Холли!У тебя онлайн-встреча?

— Нет! Я иду!

Спустя пятнадцать минут и три ободряющих похлопывания по спине я натягиваю зимние ботинки. Чувствую себя совершенно неквалифицированной, чтобы убедить владельца бизнеса-миллиардера, пожалуйста, купить рождественские гирлянды для его же дома.

Я смотрю в зеркало в прихожей. По крайней мере, волосы сегодня не собраны в пучок. Светлые пряди ложатся ровно вокруг лица, и они недавно вымыты, потому что я ответственный взрослый человек. Слой туши помогает, но не может полностью скрыть усталые глаза.

Я открываю дверь и бреду по утоптанному снегу. Дом Адама выглядит таким же спокойным и пустым, как всегда. Занавески есть только на нижнем этаже и на одном из окон второго этажа.

— Это всего лишь сосед, — бормочу себе под нос.

Я стучу в его дверь без венка.

Ответа нет. Я оглядываюсь через плечо и сразу же жалею об этом. Шесть любопытных дам столпились у окна гостиной, наблюдая за мной.

Аудитория.

Потрясающе.

Я стучу снова и покачиваюсь на каблуках. Подожду еще три секунды, а потом смогу пойти домой и сказать, что по крайней пыталась.

— Кто там? — зовет низкий голос.

— Холли!

Адам открывает дверь. Пот блестит на широкой груди и стекает по плоскому животу. На груди у него пучок темных волос, а ниже пупка одной линией исчезают в шортах.

Пресс, — я думаю. — У него есть пресс.

— Холли, — говорит он. Я поднимаю глаза. Темные волосы прилипают к лбу, и он вытирает их полотенцем.

В ушах Адама наушники.

— Прости, — говорю я. — Не хотела прерывать то, чем ты занимаешься.

Он поднимает один палец.

— Дункан, у меня тут кое-что произошло. Перезвоню через две минуты.

Я отступаю, качая головой.

— Не надо, — я открываю рот.

Но он вытаскивает наушники.

— Уже сделано. Извини.

— Нет, это я должна извиниться. Ты… работаешь?

Он проводит полотенцем по шее. Мышцы на его плечах перекатываются.

— Собрание с командой.

— Оу, — я снова опускаю глаза. Он проводит собрания так?

— В это же время я делал упражнение на велосипеде. С таким же успехом мог бы попотеть, если придется терпеть собрания.

— Ну, верно. Хм, это умно. Экономит время.

— Ага. Не ожидал тебя увидеть.

— Нет, прости, что без предупреждения, — говорю я. — Боже, я, кажется, извинилась уже четыре раза. Тот, кто всевремя говорит, что ему жаль, намного хуже того, кто никогда не извиняется.

Его улыбка — белая полоска на фоне темной бороды и раскрасневшейся кожи.

— Можешь сказать это еще раз, а потом никогда не говорить.

— Ладно. Прости, что так много извиняюсь.

— Ну вот и все, — говорит он. — Ты хорошо выглядишь, Холли. На этот раз без Уинстона?