Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 28 – Оливия Хейл

— Это было восхитительно, — говорит она и откладывает вилку.

Ее коса почти распущена; золотистые пряди обрамляют лицо и вьются по шее, огромный свитер скрывает фигуру, но ей идет. В нем она выглядит мягкой. Приветливой и уютной.

Интересно, как она выглядит под ним.

— Адам? — спрашивает она.

Я прочищаю горло.

— Ну, ты говоришь это потому, что вежливая.

— Нет. Я сто лет такого не ела, — она отодвигается от стола и тянется к моей тарелке. — Позволь мне помыть посуду, хорошо?

Я наблюдаю, как она ходит по кухне.

По моей кухне. Кухне, на которой я провел больше десяти лет, прежде чем пришлось покинуть ее, не имея даже дня на сборы. Кредиторы забрали все, вплоть до ожерелья на шее моей матери.

Я разжимаю челюсти и смотрю в окно. Пока мы ели, стемнело. Тусклый свет рождественских гирлянд не проникает на задний двор. Порыв ветра накрывает дом. Я чувствую, как это происходит, как стонут дерево и балки.

— Вау, — говорит Холли. — Там действительно ураган?

— Не думаю, что шторм нас миновал.

Ее руки замирают в раковине, маленькие пузырьки застревают на рукаве.

— У тебя есть резервный генератор?

— Да, — говорю я. — Но мы должны подготовиться, на всякий случай.

Она кивает. Я проталкиваюсь мимо нее, чтобы взять две пустые бутылки. Холли без вопросов берет их и наполняет водой. Мы не в первый раз в Фэрхилле зимой, и городские трубы замерзали не раз.

Следовало приготовить дома побольше еды.

Уинстон наблюдает, как я закрываю все окна со своего трона на диване,и когда приступаю к работе у открытого камина, издает собачий вздох.

— Да, — говорю ему. — Здесь холодно, не так ли?

Он поднимает густые мохнатые брови с усталым выражением.

«Да, идиот», — говорится в нем.

Снаружи завывает ветер.

— Холли, — говорю я. — Не думаю, что тебе стоит идти домой.

Она вытирает руки кухонным полотенцем.

— Из-за шторма? Мне просто перейти улицу.

— И все же не думаю, что это хорошая идея — открывать входную дверь. Выгляни в окно. На улицу.

Холли присоединяется ко мне.

— О, — бормочет она.

Под уличными фонарями улица кажется размытым белым пятном. Ветер бешено кружит снежинки и хаотично извивается, скрывая внешний мир из виду. Дома ее родителей не видно.

— Не хочу, чтобы ты выходила в это, — говорю я.

— Слава богу, я прихватила Уинстона.

— Да, удачно получилось, — я киваю в сторону ревущего камина и двухместного дивана. — Думаешь, получится пережить вечер со мной?

Я произношу эти слова небрежно, но грудь сжимается от неожиданного волнения.

Холли дразняще улыбается.

— Как бы вызывающе это ни звучало, да. Я попробую.

— Я знаю кое-что, способное облегчить задачу.

Я возвращаюсь на кухню и открываю верхний правый шкафчик. Бутылка «Олд Макаллан», которую привез с собой из Чикаго, ждет.

Когда я возвращаюсь, она сидит у камина, скрестив ноги и положив руки на столик у дивана. Рукава ее свитера прикрывают ладони.

— Мы будем пить?

— Надо же как-то согреться, — я хватаю два стакана и начинаю отвинчивать крышку на бутылке. Наполовину откупорив, останавливаюсь. — Это как-то неправильно.

— Почему же?

— Наливаю алкоголь младшей сестре Эвана.

Она смеется.

— Мне двадцать девять, Адам.

— Знаю. Прошла целая вечность с тех пор, как это вызывало беспокойство, но меня только что осенило, — я качаю головой и наливаю в каждый стакан по чуть-чуть. — Надеюсь, тебе понравится виски, потому что это единственное, что у меня есть.