Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 27 – Оливия Хейл

Он серьезно смотрит на меня.

— В любое время, Холли.

Я опускаю взгляд на носки. Они респектабельные. Не видно рождественской модели, которую должна носить зрелая женщина.

— Я не хочу навязываться. Знаю, что у тебя есть работа. Империей нужно управлять, верно?

— Я не возражаю, — тихо говорит он.

— Нет?

— Нет, — Адам отталкивается от спинки дивана и идет на кухню. Во что бы то ни стало, это место он хорошо знает, место, где вырос. Но останавливается у кухонной стойки и смотрит на выцветшие шкафчики.

— Я собирался сделать… что-нибудь на ужин.

— Что-нибудь? — говорю я, ухмыляясь. — Это мое любимое блюдо.

Адам криво улыбается.

— Идеально, — говорит он. — Ты, случайно, не знаешь, как это приготовить?

— О, ты потерял рецепт?

— Не вышел процесс приготовления.

Я прохожу мимо него, касаясь рукой плеча. Оно словно стальное под свитером крупной вязки.

— Сочувствую, — говорю я.

Я открываю кладовку и ничего не могу с собой поделать, начиная смеяться.

Позади раздается мужской вздох.

— Да, знаю. Выглядит жалко.

— Это то, на что ты живешь? Макароны в упаковке с сыром?

— Да. И на силе воли.

— Конечно, — я с ухмылкой достаю единственную упаковку лапши. — Знаешь что? Я так часто видела тебя в Интернете. То есть, в интервью и статьях. Коллега даже написал о тебе. Ну, и не только.

— О чем он писал?

— Ммм. Что-то о моде технического директора.

— Мы модные?

Я улыбаюсь.

— Нет. В этом и есть смысл статьи.

— Ауч, — говорит он, потирая место на широкой груди. — Но продолжай.

— Дело в том, что я увидела все это и подумала: «Вау. Адам зашел так далеко. Интересно, помнит ли он вообще, что такое обычная еда». И хорошо, если помнишь. Обычная жизнь. Макароны с сыром в коробках, — я поднимаю их, словно нашла сокровище. — Ты не забыл.

Он подходит ближе и берется за противоположный конец упаковки, касаясь моего пальца.

— В магазине дальше по улице не было икры.

— А, — выдыхаю я. — Это многое объясняет.

— Подобная еда — определённо не то, чем должна питаться младшая сестра моего друга детства, — говорит он. — Можем заказать на дом, если хочешь.

Я облизываю губы.

— Уже поздно. Деннису не стоит выходить на улицу в такую погоду.

— Ты права. Хорошая мысль.

— Я не против макарон с сыром.

— Точно?

— Точно.

— Хорошо, — говорит Адам, забирая коробку из моих рук. — Почему бы тебе не присесть, пока я вспоминаю, как это готовится?

Я опираюсь руками на кухонный островок и наблюдаю, как он включает плиту. Высокий и уверенный в себе, и за этим мужчиной скрывается тот самый подросток, в которого я была сильно влюблена.

— Я останусь, — говорю я. — Составлю тебе компанию.

Адам

У меня проблемы.

Поправка — у Холли проблемы. По крайней мере, если она продолжит разговаривать со мной вот так, открыто, поддразнивающе и непринужденно, как будто я один из самых любимых людей в мире. Ощущение того, что тебя видят — это бальзам, и только когда тот нанесен, я понимаю, как сильно в нем нуждался.

Вчера я отвез ее домой после рождественской ярмарки и когда наблюдал, как Холли подходит к двери родителей, в груди все сжалось.

«О черт», — подумал я.

Я хочу проводить с ней больше времени. Не только в Фэрхилле, но и в Чикаго. Хочу вызывать больше улыбок и смеха. Но с ней нет комфортной дистанции, никаких свиданий, запланированных заранее. Она знает, кем я был, и такое чувство, что так же видит, кем являюсь сейчас.