Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 93 – Оливия Хейл

Последующие полчаса могут стать самыми хаотичными в моей жизни. Я соревнуюсь с восемью другими женщинами в благородном виде спорта — гонке с яйцом на ложке, которую я держу во рту. А я наблюдаю, как Филипп, покрутившись вокруг палки, пытается попасть дротиками в наполненные водой воздушные шары.

К тому времени как мы хватаем мешки, он уже забыл о своем обещании. Мы устраиваем эстафету.

Он мчится по лужайке в своем рогожном мешке, не отставая от мужчины в розовой рубашке-поло, который, кажется, полон решимости победить в каждой игре. В моем сознании он стал заклятым врагом Филлипа.

Филипп возвращается к стартовой линии и быстро снимает мешок с ног, а затем протягивает его мне, чтобы я в него залезла.

— Давай, Иден, — призывает он.

Я натягиваю мешок до пояса и прыгаю, но слишком быстро набираю скорость. Три прыжка вперед, и я падаю. Прямо на зеленую траву под голубым карибскимнебом, и я не могу удержаться от смеха, лежа на спине. Все так глупо. Это, я, мы. Кажется, я не смеялась так сильно уже несколько недель.

В поле зрения появляется лицо Филиппа.

— Иден! — говорит он. — Давай, мы проигрываем.

Это только заставляет меня смеяться еще сильнее. Но я протягиваю руки, и он берет их, притягивая меня к себе.

— Иден, — говорит он. Его кожа раскраснелась от бега.

Я кладу руку ему на щеку.

— Мы мчимся в мешках, — говорю я ему и снова смеюсь.

Под моей ладонью его рот расплывается в неохотной улыбке.

— Это смешно.

— Да. Но будь я проклята, если мы проиграем вон той паре в голубом.

Я мчусь по оставшейся части дистанции и обратно под неистовые возгласы остальных. Рядом со мной другие участники пытаются сделать то же самое, и где-то среди всех голосов я различаю голос Филиппа.

— Давай, печенюшка! — кричит он. — У тебя получится!

Я падаю на финишной прямой. Но Филипп успевает подхватить меня. Вокруг нас другие участники подбадривают своих партнеров. Я изо всех сил стараюсь смеяться, тяжело дыша. Воздух, напоенный жасмином, густой от жары и влажности, а под босыми ногами я чувствую мягкость вытоптанной травы.

— Это, — говорю я, — оказалось гораздо сложнее, чем я думала!

Руки Филиппа обхватывают мои бедра.

— Ты выглядела очень грациозной.

— Врешь.

— Нет, это правда. Как балерина.

Я ударяюсь о его грудь. Моя рука остается там, пальцы загибаются за воротник рубашки.

— Мы хотя бы выиграли?

— Они сейчас подсчитывают баллы, — говорит он, — но мы победили первый и второй раунд.

Я смотрю через его плечо на пару в голубом. Похоже, они полностью отказались от участия в конкурсе. Все еще находясь у финишной черты, они обхватили друг друга руками и прильнули губами к губам в демонстрации, которая должна происходить только за закрытыми дверями.

— Дилетанты, — говорю я.

— Не могут уследить за ценой.

Я киваю, и что-то сжимается у меня в животе. Это не желание. Это что-то другое, гораздо более опасное, и я знаю, что распрощаться с этой маленькой интрижкой будет не так просто, как мне казалось раньше.

Рядом с нами женщина громко прочищает горло. Она выходит из своего мешка и улыбается нам.

— Вы двое просто милейшие, — говорит она. — Правда, Фрэнк? И подумать только, ты профессиональныйжонглер!

Я прислоняюсь головой к груди Филиппа, чтобы скрыть свой смех. Над собой я слышу его глубокий голос, в котором слышится веселье.