Книга Моя идеальная ошибка, страница 77 – Оливия Хейл

— Ну да. Не каждый же день брат прилетает из Лондона, — я проворачиваю бутылку пива в руке.

Стекло ледяное от пенистой жидкости, а где-то в другом конце бара снова взрывается крик болельщиков.

Не помню, когда в последний раз был в таком месте. В колледже. В первые годы после возвращения в город, когда был всего лишь младшим маркетологом в «Контрон». В первый год с Викторией.

Где-то на повороте жизни такие вечера отфильтровались, растворились в воспоминаниях о молодости и свободе. Быть здесь — значит не работать и не быть с детьми. Трудно оправдать такую цену.

— Как отец? — спрашивает Нейт.

Оба смотрят на меня, будто я знаю ответ на этот вопрос лучше всех. В каком-то смысле, так и есть. Отец звонит мне несколько раз в неделю с мнением, мыслями и советами о «Контрон». О том, что прочитал в газетах или услышал на гольф-поле. О способах вмешаться и настоять на своем.

Я прочищаю горло.

— В порядке. Кажется, на этой неделе он в Палм-Бич. Сказал ему, что ты в Нью-Йорке на выходных. Хотел присоединиться, но...

— Но не присоединился, — Нейт усмехается. — Наверное, не смог пропустить время гольф-тайма.

— Он заговаривает о новом бизнесе.

— Что? — Конни моргает. — Правда?

— Да. Что-то про кедди для гольфа... Вряд ли из этого выйдет толк, — машу рукой. — Просто хобби, чтобы занять себя.

— Может, так и надо, чтобы перестал тебе мешать, — замечает она.

— Ага. А ты когда с ним в последний раз говорила?

Она наклоняет голову.

— Кажется... недели три назад. Как раз перед свадебным ужином, на который он не удосужился явиться.

— Жаль, что он так поступил.

Конни качает головой.

— Не надо. Он сам себе хозяин, — говорит она. — Рано или поздно поймет, что брак с Томпсоном не делает меня предательницей семейного дела... или не поймет. И с этим придется смириться.

Нейт согласно кивает, будто они уже обсуждали это.

Я хмурюсь.

— Он примет твой выбор.

— Да? — сухо спрашивает она. — Может быть. Но если ждет, что я приползу с извинениями, то не дождется. Я никогда не стану извиняться за любовь к Габриэлю.

Именно на это он и надеется. Я смотрю на свою младшую сестренку. Она всегда казалась такой маленькой. Родилась, когда мне было уже одиннадцать, голос ломался, а тело стремительно тянулось вверх. Она была крошечной в моих руках, когда мама впервые разрешила подержать ее.

Но теперь она не маленькая, не с подобными заявлениями.

— И не должна, — говорю я. — Кстати, ты отлично справляешься в Фонде. Возможно, я не говорил этого.

Она удивленно моргает.

— Спасибо. Мне нравится эта работа.

— Заметно.

За столом повисает молчание немного натянутое, немного неловкое. Я делаю долгий глоток пива и снова смотрю на экран. Она моя младшая сестра... но Изабель еще моложе. Всего на несколько лет, но все же.

Пятнадцать лет.

Новая волна вины накатывает. Я не должен хотеть Изабель. Даже если она взрослая женщина, даже если никогда не знал ее иной. Даже если, когда она в моих руках, это не кажется неправильным.

Вряд ли другие согласятся.

Конни же точно нет. Вина сжимает горло: она направила Изабель, веря, что может доверить мне подругу. Дать ей работу и кров.

Не спорить с ней. Не целовать. И уж точно не спать с ней.

— Так с кем ты потом встречаешься? — спрашивает Конни Нейта.

Он ухмыляется.

— Намекаешь, что я назначил два дела на вечер? Да ни в жизнь.